«Это моя не гендерный мальчишник, Бридж», завопил я. «Мы должны праздновать окончание моей дикой одинокой юности. Не...», было слишком поздно. Джеймс Ройс- Ройс держал свой телефон под носом у Бридж, и она зачарованно смотрела на него. «Смотрите», говорил он, «Вот малыш Джей...»

Бридж захлопала в ладоши. «Боже мой. Он вырос. Он так быстро вырос».

«Да. Он стал намного больше. Я помню, когда он был размером со среднюю тюрбо».

«Это очень точно», вставил я.

Но меня проигнорировали. Потому что ребенок.

«Это он», продолжил Джеймс Ройс-Ройс. «Ну, вообще-то. Я не уверен, что он делает с этими кусочками пластмассовых фруктов, но, похоже, он продвинутый. Возможно, он группирует их по размеру и цвету».

Джеймс Ройс-Ройс прищурился, глядя на телефон. «Честно говоря, я думаю, что он просто облизывает их».

«Это продвинуто», настаивает Джеймс Ройс-Ройс. «Он использует все свои органы чувств, чтобы совершать самостоятельные когнитивные скачки».

Переместившись в детскую комнату, Том обнял Бридж. «Джеймс, ты снова читал книги по воспитанию детей?»

«Важно быть в курсе».

Бридж издала еще один визг. «Что он здесь делает?»

«Сидит», пояснил Джеймс Ройс-Ройс.

«Удивительным образом», добавил Джеймс Ройс-Ройс.

У меня возникло ощущение, что это будет продолжаться еще какое-то время. И я воспринимал как признак своего личностного роста то, что не испытывал непреодолимого желания соревноваться за внимание друзей с отсутствующим двухлетним ребенком. А может, я просто знал, что проиграю.

Стараясь выглядеть утонченно и по-домашнему, я обошел вокруг скульптуры, стараясь выглядеть так, будто оцениваю ее на эмоциональном и интеллектуальном уровне.

«Ну и что вы думаете?», спросил незнакомец неподалеку.

Я не то чтобы подпрыгнул, но сделал вид, что разбираюсь в искусстве. «Уммм...».Черт, черт, черт . «Фишка искусства», сказал я, «В том, что оно не должно иметь одного толкования. Оно должно быть как бы о том, что ты думаешь и чувствуешь». Он сложил руки, как бы призывая меня к блефу. «Так о чем вы думаете и что чувствуете?»

Поскольку Джеймс Ройс-Ройс крал моих друзей, я решил украсть его критику. «Это что-то вроде меланхолии. И как бы... о боже, я уверен, что «сырость» - это очень банальная вещь, которую можно сказать об искусстве. Но, например, выбор материалов. И то, как фигура... едва держится вместе».

«А еще она довольно злая», сказал парень. Он был маленького роста, со слабой сыпью темной щетины на челюсти.

«Правда?». Я прищурился.

«Ну, я был зол, когда делал его».

«О, черт возьми». Я бросил на него грязный взгляд. «Это жульничество. Трудно иметь свое мнение об искусстве, когда художник стоит и смеется над тобой».