А если бы дети были там?
Мне даже подумать об этом страшно.
Я столько ночей не могла уснуть. Меня трясло от мысли, что моя собственная сестра пошла на такой страшный поступок.
Я для нее ― как кость в горле. Ее душит зависть, не дает покоя то, что я имею. Но кто ей мешал добиваться успеха? Кто мешал учиться, зарабатывать, покупать машины, недвижимость? Никто! Она привыкла жить за чужой счет, чтобы ее одевали, кормили, предоставляли ей жилье.
Что ж, всем этим она будет обеспечена на ближайшие три года. Вселенная ее услышала и выполнила все ее желания.
«Ну что смотришь на меня глазами мокрыми? ― мысленно задаю ей вопрос. ― Не прощу, даже не думай. Топай на нары, и думай о том, что сделала. Может, хоть так мозги на место встанут».
Высоко подняв голову, жалю ее взглядом, и наблюдаю за тем, как их с Анжелой уводят из зала суда.
Какими нужно быть наивными дурами, чтобы понадеяться на то, что их не засечет ни одна камера в коттеджном поселке, в котором практически в каждом доме ведется видеонаблюдение? Они правда думали, что все учли до мельчайших деталей?
Ошиблись.
Камера, установленная на столбе у одного из домов, расположенном у самого леса, засекла не только то, как они вышли из этого леса, но и записала их разговор. Обсуждали, как подберутся к моему дому по полю, как одна будет стоять на шухере, а вторая поджигать.
ОПГ недоделанная.
Возомнили из себя преступниц со стажем.
А потом обе рыдали в отделении полиции и клялись, что не собирались устраивать поджог.
Все зафиксировано. Им было не отвертеться.
Я не знаю, как мои дети не убили их на месте. Глеб и Ева были в такой ярости, что искры из глаз летели. А я, когда поняла, что эти две идиотки собирались сделать, хотела закопать их в лесу, из которого они вышли. Еле сдержалась. Не хотелось отправиться в тюрьму из-за двух безмозглых дряней.
― Мам, ты как? ― спрашиваю, выйдя из зала суда.
― За меня не переживай. Ты все правильно сделала, Ань, ― касается моего плеча, вымученно улыбается. ― Ее нужно как следует проучить. Такое прощать нельзя. Надеюсь, теперь до ее мозга, если он у нее есть вообще, дойдет, что зависть ни к чему хорошему не приводит, и что вместо мести, она должна была в ноги тебе упасть и просить прощения за роман с твоим мужем. Сама выбрала этот путь. Вот пусть теперь и получает то, что заслужила.
― Пусть сидит, а не спичками балуется! ― спускаясь по лестнице, ворчит отец. ― Может, хоть в колонии ее чему-то научат. Одежду шить, например. А потом на швейную фабрику пойдет работать. Запомни, мать: в наш дом для нее вход ― только через мой труп. На порог не пущу!