Месяц спустя
* Анна *
Сижу в зале суда, смотрю на слезы сестры и Анжелы, и слушаю приговор.
― …Признать виновными в совершении преступления, и назначить каждой наказание в виде лишения свободы на срок три года с отбыванием в колонии общего режима.
― Я не хочу в тюрьму, ― воет на весь зал Анжела. ― Саша, сделай что-нибудь!
― Аня, ну я же не хотела! ― отчаянно глядя на меня, всхлипывает Регина. ― Ты правда думаешь, что я подожгла бы твой дом? Я что, с ума сошла? Ты же моя сестра, Глеб, Ева ― мои любимые племянники. Они же выросли у меня на глазах. Мам, пап, ― глядя на них, пускается в слезы. ― Прошу вас, одумайтесь. Как вы можете так со мной поступить? Ну как?..
― А как ты могла так поступить со своей родной сестрой, которая тебе все как на блюдечке подносила? ― спрашивает мать.
Ее голос дрожит, руки тоже, но старается держаться уверенно. Отец вообще ― как неприступная скала. Ни один мускул на его лице не дрогнул, пока судья зачитывал приговор.
Я понимаю: она их младшая дочь, которую они растили, воспитывали, и им больно от всего происходящего. Какой родитель сможет держать себя в руках, когда его ребенка отправляют в тюрьму?
Но по-другому никак. По-другому она не поймет. И не остановится. Мы все это знаем.
Она думала, что я снова прощу ее? Поругаю, попрошу больше так не делать, и отпущу с миром? А потом, дома, буду бегать от окна к окну, боясь увидеть ее с канистрой бензина?
Она намеренно пришла поджечь мой дом! Точка! Мне этого достаточно для того, чтобы упрятать ее в тюрьму. Плевать ― сестра она мне, не сестра. Она ― серьезная угроза для меня и моей семьи.
«Я клянусь, что не хотела причинять вам вред, ― убеждала она, когда ее поймали Глеб, Ева и ее парень. ― Я думала, что вы еще во Владимире, а когда поняла, что приехали, сказала Анжеле, что все отменяется».
После обыска сумки, этим двум мерзавкам было уже не отвертеться. Все говорило о том, что они собирались устроить поджог. Их поймали с поличным на месте преступления. Бежали от моего дома с сумкой, набитой средствами для розжига. Кепки, капюшоны, перчатки, черные костюмы ― все это явно говорило о том, что они готовились перейти черту, а не о том, что просто прогуливались возле моего дома поздним вечером, случайно прихватив с собой все для поджога.
А если бы сестра с этой чокнутой Анжелой не догадались, что я нахожусь дома? Что, если бы моя машина в тот момент стояла бы не во дворе ― на видном месте, а в гараже? В окнах не горел бы свет, а я не сидела бы на крыльце. В таком случае они бы довели свое грязное дело до финала, и я сгорела бы вместе с домом.