Так я устроен: одно — для сердца, другое — для мимолетного восхищения.
Именно только восхищение от эффектных женщин я получал на протяжении долгих лет, и никого не тащил в постель.
Изо всех сил держал себя в руках, боролся с желанием, и сохранял самообладание.
После случая в деревне, когда я чуть не спалился перед женой, дал себе слово: больше никаких связей на стороне.
Мы тогда в браке прожили всего пять лет. А я уже сорвался — стоило только в деревню приехать к деду на юбилей.
Нет, ну Зойка сама виновата. Не хрен было своими буферами передо мной трясти. Они как два фонаря зажглись и ослепили меня тогда.
Дотрясла, чертовка!
Пробудила во мне еще одну слабость, которая крепко засела внутри еще с юношеского возраста — когда меня на все лето отправили в деревню к родителям матери.
Была там одна девушка — Татьяна, от вида которой у всех деревенских мужиков кружилась голова. Красивая — не то слово!
Ей на тот момент лет двадцать было, мне — восемнадцать.
Помню, как она шла мимо нашего дома, держа в руках большую корзину с яблоками. Ее платье колыхалось на ветру, а волосы были собраны в небрежную косу.
Она заметила меня и улыбнулась.
— Эй, городской! Поможешь донести?
Я подошел, взял корзину, и мы пошли к ее дому.
Татьяна тихо напевала песню, улыбалась, глядя на солнце, а я любовался ею, ее веснушками, ее пшеничными волосами. Мы подошли к ее дому, она взяла у меня корзину, ее пальцы коснулись моей руки, и у меня перехватило дыхание.
— Ты чего так смотришь? Будто впервые девушку увидел, — хохотнула она. — Молочка хочешь? Свежее, только из-под коровы.
А как она окала! Как окала!
Я был согласен на все: и на молочко, и на сеновал сходить, и в деревню навсегда переехать.
Я пил молоко, а она сидела передо мной — босая, в простом платье, с цветами в волосах, вся пронизанная солнечным светом. Никакой косметики — только естественность и чистота какая‑то первобытная.
Меня тянуло к этой природной, неиспорченной красоте, к простоте, к девушке, которая пахла сеном, а не духами и городской суетой.
Но Татьяна была неприступной. За ней мужики табунами бегали, а она всем отказывала. Вот и мне не улыбнулась удача.
Этот образ смеющейся Татьяны с босыми ногами навсегда остался в моей памяти. С того дня во мне крепко засело желание заняться любовью с деревенской девушкой, похожей на нее.
И вот такой случай подвернулся однажды. Аня тогда в городе осталась с больным Глебом, а я отправился к деду на юбилей. Ничего не предвещало беды, пока не вышел из дома и не увидел на улице Зойку.
Ох, как же она изменилась за эти годы. Какой красавицей стала. Волосы — словно золото, не иначе. Фигура аппетитная, грудь роскошная.