Вместе с пультом садится за стол и предлагает выпить вина за покупку дома.
— За новый дом и за новую жизнь! — произносит она тост. — С этого дня у нас обоих все кардинально поменяется.
Лучше и не скажешь! Она словно с моего языка сняла: да, с этого дня наша жизнь будет совершенно другой. Я больше ни на одну другую женщину не посмотрю. Даю себе слово.
Мы чокаемся. Аня откидывается на спинку стула, нажимает на «плей», и на экране появляется видео.
Внутри все переворачивается, сердце падает в пятки.
На записи мы с Анжелой, в беседке у шале. Оба в халатах, обнимаемся. Я впиваюсь губами в ее шею, и из динамика звучит мой голос: «Я снова тебя хочу».
В ушах шумит, дыхание перехватывает. Только сейчас до моего сознания доходит: жена так вырядилась вовсе не для того, чтобы меня порадовать, а…
Черт побери! Я не могу в это поверить. Неужели она все знает? Ее красные ногти, помада… это же все неспроста. Она каким-то образом узнала о моих слабостях.
Как она это сделала? И как она вычислила нас в этом шале и засняла на камеру?
Перевожу отрешенный взгляд на Аню. Она с легкой улыбкой отпивает из бокала и скидывает туфли. Я замечаю, что ногти на ее ногах тоже красные.
— Ань… — хрипло произношу. — Это не то, что ты…
— Т-ш-ш, ― прижимает палец к губам. ― Смотри дальше. Сейчас начнется все самое интересное, ― говорит ласково, но взгляд колючий, цепкий.
Сердце колотится так, будто хочет выпрыгнуть из груди, разорвать грудную клетку и умчаться прочь.
Следующее видео. И снова я, только уже на крыльце старого дома отца, с Региной… Обнимаемся, смеемся.
Шок от происходящего снова накрывает меня мощной волной.
Как? Как у нее оказалось это видео? У этого дома муляжи камер!
Или…
Неужели она заменила их на настоящие?
Судя по ракурсу, с которого велась съемка, да… Там вместо муляжа висит настоящая камера.
«Вот это я попал… Вот это попал… И не только я, но и Регина».
Сердце еще сильнее колотится, в горле пересохло.
Боюсь представить, что будет дальше. Хотя мне даже представлять не нужно, я все помню: и как целовались с Региной на крыльце, и как она потом вышла в костюме горничной.
«Сука…» ― протягиваю мысленно, не зная, куда себя деть. Я готов провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть, что происходит на экране.
Чувствую острую боль слева под ребрами. Обтираю мокрый лоб, по спине бежит пот. Прижимаю ладонь к сердцу, а в этот момент Аня внезапно снимает с себя шелковый халат.
Под ним… костюм стюардессы с кружевом на юбке.
Она машет рукой у декольте, приговаривая:
— В доме стало слишком жарко. Обстановка накаляется.