Про машины, которым требуется крупный ремонт, вообще молчу. Это сейчас не главное. И да, я возмещу все убытки.

Вспоминаю, как трясло жену, когда она шла к Глебу, там, на трассе, как у нее тряслись руки…

Я очень сильно виноват перед ней. И за измены, и за предательство, за вранье, за то, что ложился с ней в постель, когда приезжал от других женщин. За то, что… черт бы побрал, за то, что изменял ей с ее же родной сестрой. Жаль, что это только сейчас доходит до мозга. Словно в тумане находился все последние дни. Лучшая защита — это нападение, как говорится. У меня словно крышу снесло после того, как она обо всем узнала и подала на развод. Я понял, что не простит, что обратного пути уже нет, и вел себя как полный дебил.

Кому и за что я хотел отомстить? Зачем я хотел сделать ей больно? Разве ей было недостаточно того, через что ей уже пришлось пройти?

Почему я раньше это не осознал? Если бы повел себя как мужик в той ситуации, то сейчас не сидел бы в больнице.

Руки жены должны трястись только от тяжести букета цветов, а не от того, что сын висит на волоске от смерти.

Она всегда любила меня, заботилась, перекрещивала, когда выходил из дома, а я так подло поступил с ней и с детьми.

Я не заслуживаю прощения. Должен был изначально отдать ей все, что у нас было нажито в браке, и уйти с одним чемоданом.

Именно в такие моменты, когда потерял все, что имел, что не ценил, начинаешь осознавать, как тебе дорога семья. И становится невыносимо больно от мысли, что в этой семье для меня уже никогда не будет места. Я променял их… променял на этих легкодоступных девиц, ролевые игры, идиотские костюмы.

Как же сейчас омерзительно от всего этого. Словно только сейчас прозрел.

Это не любовь, не страсть, а пошлятина, грязь, от которой хочется отмыться. Если бы мне сейчас предложили стереть память, то я, не думая, согласился бы. Но попросил бы оставить там только воспоминания о том, как счастливо жил с Аней, как мы растили наших детей, и сколько радостных моментов было в нашей семье.

Все это потеряно. Время не отмотать назад. Знаю, что для меня навсегда будет закрыта дверь в наш дом, и мне будет очень трудно смириться с этим, но… если Глеб не выкарабкается, то с этим я точно никогда не смирюсь. Я жить не смогу.

По щеке скатывается слеза, под ребрами слева снова острая боль от мысли, что прямо сейчас врачи пытаются спасти моего сына.

Я же знал, что Глеб за мать и сестру любого порвет, знал, чем все это может закончиться, и все равно сделал так, как мне хотелось.

Я готов придушить Васю за то, что он сделал. Этот парень без тормозов. Неуправляемый. Что у него на уме? Развлечься хотел на чужой тачке? А теперь пусть за решеткой развлекается. Откинется на волю, когда выйдет двадцать пятый айфон.