— Мох выделяет газ, который лишает сил и вызывает кровотечение изо рта. Нам надо скорее убираться отсюда.

— Кос никак очухаться не может, — тревожно произнес Ботаник, склонившись над моим другом. — Надо его нести. Хватайте его. Быстрее!

Ведьма молча взяла парня за ноги, а я за руки. Мы приподняли его и понесли. Я сам едва не падал, но в друга вцепился, словно клещами, и, сжав зубы, упрямо нес его по метро.

Лекарь торопливо пошел впереди нас, освещая пространство фонариком. Я мысленно взмолился всем известным мне богам, чтобы они не дали Косу отправиться на тот свет. В своей пламенной молчаливой речи я даже упомянул Воскрешающего и дал несколько зароков, которые обещал выполнить, если парень не умрет.

А Кос тем временем продолжал оставаться без сознания. Его грудь слабо вздымалась, а под противогазом скапливалась кровь. Нам приходилось частенько поднимать его, чтобы не дать Косу захлебнуться собственной кровью. У него уже все лицо покрылось красной коркой.

Внезапно раздался ликующий возглас Ботаника:

— Всё! Проклятый мох начинает редеть.

Действительно, дальше по туннелю становилось все меньше мха. Он уже не так густо облеплял стены, пол и потолок. Мы прошли еще несколько десятков метров и мох вовсе пропал. Но Кос не торопился приходить в себя. Тогда лекарь снял с него противогаз и еще раз похлопал по щекам. Парень издал болезненный стон и немного приоткрыл веки, а потом снова провалился в забытье. Отряд продолжил путь.

Чертовка, которая, как и все, сняла противогаз, посмотрела на Коса, затем перевела взгляд на спину Ботаника и сипло произнесла, облизав покрывшиеся коркой губы:

— Паша, а чего на тебя этот газ не подействовал?

— Так я же покрепче вас буду, — обернувшись, бросил лекарь, топая впереди всех. — Я в этом плане свое тело хорошо прокачал.

— Повезло, — нервно протянул я, покосившись на серо-землистое лицо Коса, которое задел луч фонарика.

— Ага, — обронила Чертовка, многозначительно посмотрев на меня, а потом тихо добавила, когда Паша отвернулся: — Если бы мы его не взяли обратно в отряд…

Я согласно кивнул головой, прекрасно понимая, что в этом случае мы бы все остались в той облепленной мхом части тоннеля. Иногда прощение окупается сторицей.

Ведьма произнесла, глянув на тело моего друга, раскачивающееся над шпалами в такт нашим шагам:

— Паша, Кос умрет?

— Не знаю, — честно ответил Ботаник мрачным голосом. — Я когда увидел, что вы все стали какими-то заторможенными, а потом вообще кровь начали пускать, то подумал, что нам всем конец.

— Но ты не сплоховал, — похвалил я его, бледно улыбнувшись. — Всех избил и поставил на ноги.