А в центре, возле огромного каменного постамента стояла Марика. Она сыпала проклятиями и с упоением выдирала зубы железными клещами и тыкала раскаленным прутом в вопящего Тита. Тот лишь орал от боли и дергался в агонии прикованный серебряными цепями к столу. Его плоть непрестанно шипела от обжигающих объятий металла. Он больше походил на кусок мяса, чем на человека. Хотя, человеком он уже так и так не был. А еще в отдельных клетках сидели скрючившись памятная лучница, которая чуть не отправила меня на ту сторону в самый последний момент, как и еще один худой мужик. Раньше я его не видел и не знал, кто это, но в драке его точно не было. И они оба уже были вампирами. Они с ужасом в глазах наблюдали за пытками, предчувствуя собственную участь.

— … Вот поэтому я и говорила, что надо поторопиться. — Пояснила Полночь.

— Развлекаетесь. — Спросил я громко. — Не против, если я к вам присоединюсь?

Марика видно слишком увлеклась, она позабыла обо всем упиваясь своей местью и чужой болью. Услышав голос она резко развернулась, оскалившись и сверкнув кровавыми глазищами. Ее накидка, которая была накинута на плечи распахнулась. Открывая обнаженное, израненное тело, ее фарфоровая кожа была вся в ожогах и трещинах. На руках и ногах следы от цепей, на боку все так же виднелась большая рана, полученная еще в бою с Корделией. Как открытая рана виднелась на шее. Ее прекрасная грудь тоже была с подпалинами, они развлекались и тыкали раскаленным железом. А еще у нее были порваны щеки. Эти уроды вырывали ей зубы и прижигали кожу, похоже той же железкой, которой она сейчас тыкала в Тита. Ее безупречное лицо было изуродовано и все измазано в крови. Она оскалилась и зашипела, комната сразу наполнилась густым туманом, словно его сюда накачали. Элизабет ойкнула увидев оскаленную окровавленную пасть и горящие кровавые глазищи, и спряталась за спину, осторожно выглядывая.

— Марика, луна моя. Что они с тобой сделали?

«Луна моя» — так ее называл только ее возлюбленный отец. Она поклялась кровью, что спасет его из заточенья Алого замка. Она даже предала свой народ, заключив сделку с самым худшим врагом всех высококровок. Лишь бы получить силы для спасения отца. Я никогда ее так не называл, она как-то самом начале раз упомянула об этом вскользь, когда рассказывала о себе и своем детстве, а мне это запало в память. Но сейчас мне нужно было чтобы она успокоилась, и похоже это сработало. Она напряглась, приготовившись к драке. Но увидела меня в проходе и услышала свое детское прозвище и опустила раскаленную кочергу.