— Да, старый друг. Я знаю. Но сейчас еще не время. Есть новости, которые мы должны доставить.

Клан Нароков расположился неподалеку от Анвиля. Через городок-заставу проходили все кто шел в Атрийскую империю по земле. Он обслуживал проходящие караваны, тем и жил, там же квотировался гарнизон, что защищал проход с диких земель. Отлавливая контрабандистов и диких зверей. Городок был обнесен толстыми стенами, а по склонам шла спиралевидная дорога, усеянная сотнями маленьких домиков.

Сейчас Анвиль горел. Дым пожарищ застилал горизонт, и казалось, что разгорающееся небо начинается именно отсюда. Небольшой городок-застава был первым, что соединял наземный путь через горный перевал между центральными королевствами и Атрийской империей. Сейчас он горел в смертной агонии — там кормился Железносерд и его клан неустрашимых после перехода.

А вокруг, несколько хватало глаз стояли мертвые, они капали слюной с острых как бритва клыков пялясь стеклянными глазами на городок, чувствуя там свежую кровь, живых. В их глазах можно прочитать только одно — бесконечный голод. Голодный легион ждал объедки пиршества своих хозяев.

Остальные заметили, что их старейшина собирается в город. Охотники захотели пойти тоже, получить свою часть добычи. Но хищник шел не драться, поэтому оставил себе лишь сопровождение из самых близких. Железносерд был его врагом, старым и сильным, опытным и от того более опасным. Тварям живущим вечно было необходимо кого-то ненавидеть, иначе это жизнь теряла всякий смысл. Вот они и избрали друг друга. Гурры, в отличии от вампиров, не живут вечно, это был его третий гурр. Второго убил именно Железносерд, а третьему прозвище Шрам ему досталось из-за глубокого шрама на массивной голове. Что пересекал ее наискось, лишая одного глаза.

Стены были выломаны, ворот не было вовсе, они исчезли — не сломались, а были вырваны с корнем и отброшены. Опускная решетка так же выдрана с мясом из пазов. Их выворотила чудовищная сила старейшин Дар’хази и бросила внутрь. И теперь тут зияла дыра на месте ворот, словно приглашая мир внутрь. Повсюду видели следы яростной битвы. Солдаты стоявшие на страже были атакованы с чудовищной силой, шеи скрючены, руки оторваны, головы превратились в кашу от ударов, что крошат стены.

В городке стоял запах. Тут пахло горелым деревом, паленым мясом, дерьмом и кровью и отчаянием. Запах крови был стоял настолько густым и темным, как кровь в сердце, насыщенным страхом и страданиями, что внутри у него заворочался ненасытный зверь, которого он никак не мог приручить. От запаха крови его клыки удлинились и прорезали десна. Вокруг стоял кровожадный хохот. Гул разгорающегося пожара, крики раздираемых заживо людей и колокольный звон. Звонаря убили и в насмешку повесили там же, теперь он висел на колоколе. И он трезвонил на всю округу бесцельно, бессмысленно.