праздно шатаются по его владениям. – Да я и не собирался, – Митя сделал вид, что ему все равно, хотя пальцы его непроизвольно сжались в кулаки. Он сел на край кровати, продавленной посередине, зевнул во весь рот и спросил: – А еду тоже сюда носят? – Размечтался, – заворчал Григорий, проводя пальцами по рукоятке ножа, засунутого за широкий кожаный пояс. – На обед в общий зал пойдешь. – А как же я пойду, если не знаю, где он? – удивился Митя, нарочито медленно осматривая потрескавшуюся штукатурку стен. – Зайдут за тобой, ясно? – Григорий щелкнул пальцами перед самым носом Мити. – А до этого времени сиди и не высовывайся, – бородач глянул на супругу, будто проверяя, правильно ли говорит, его маленькие глазки блеснули в полумраке. – Да, все так, – рассеянно кивнула Лютикова, поправляя воротничок из тюля, будто мысли ее витали где-то далеко от этих подземелий. Даже не взглянув на Митю, она развернулась и вышла, оставив за собой шлейф дешевых духов. Григорий – на всякий случай еще раз пригрозив кулаком, который был размером с добрый молот, – последовал за женой. Оставшись один, Митя запер дверь – старый железный засов заскрипел натужно – и для верности подпер ее стулом с шатающейся ножкой. Затем рухнул на кровать, вцепившись в волосы, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. – Что же делать? – он провел дрожащей рукой по лицу. Он даже подумать не мог, что глава этих изгоев-повстанцев, как их ни назови, – настоящий психопат. И как он узнал о Лизе? Неужели следили все это время? – Даже у стен есть уши, – прошептал Митя, прислушиваясь к скрипам старого дома, озираясь по сторонам. Конечно, ничего не обнаружил, если не считать паука, неторопливо плетущего паутину в углу. Отступать было некуда – похоже, он заключил сделку с самим дьяволом, и теперь на кону стояли не только его жизнь, но и жизни всех, кого он любил, как заложников в этой опасной игре. – Значит, выполню все в лучшем виде, – решил Митя, сжимая зубы до хруста. – А уж после разберемся. Господин Шапин просил убрать главаря – так я с превеликим удовольствием сверну шею этому уроду. Если только… – Он нахмурился, внезапно почувствовав ледяную тяжесть в животе. – Как там сказала Лютикова – что-то про матушку? Кто эта загадочная фигура за кулисами? Устав от размышлений, Митя рухнул на кровать как подкошенный. По сравнению с темницей перина была превосходной, мягкой и даже чистой, но удовольствия он не получил. Все, что оставалось, – заставить себя уснуть, хотя веки будто налились свинцом. Размышлять о будущем