краснота, в надежде смыть бурые пятна. Получалось плохо. Даже наоборот: бывшему магу казалось, что она въедается в кожу. Этот запах медных монеток свербел в носу, будоражил память. – Хватит тереть, как последняя кухарка, – бросил Петр, швырнув ему перчатки. – Одевайся и пошли. – Я не могу, – Митя сжал кулаки так, что побелели костяшки, – я так не могу, я не хотел его убивать… Лучше сдамся, пусть судят. – Ага, точно, сдайся, – саркастично согласился напарник, – только помни, что Алексей Михайлович твою сестрицу на ленточки порежет, на кожаные ремешки пустит, сплетет из них поясок и пришлет тебе в тюрьму, чтоб, мол, она всегда рядом была. Хочешь? Митя ощутил, как горечь подступает к горлу. Он хлебнул из кувшина воды и замотал головой. – Может, пересидим тут? – осторожно предложил он. – Место вон какое неказистое. Не найдут же. – Еще как найдут, бабка внизу первая нас сдаст. Нет, Митька, тут задерживаться нельзя. Бери сумку, идем. Петр грубо вытолкал его в темный, пахнущий сыростью коридор. Ноги не слушались, но Митя плелся следом, отчаянно гоня прочь мысли о мертвых глазах Иннокентия, да и о Сером человеке тоже. Слишком много смертей за один день. Слишком много. Митя думал, что сейчас они поедут на вокзал, чтобы сесть на поезд и вернуться тем же путем, что и прибыли, но у напарника оказались другие планы. – На вокзале людно, там нас сразу сцапают, даже с твоей личиной. В такие места Зеркальщики и городовые в первую очередь бегут. – И что нам делать? Может, на лодке тогда? – предположил бывший маг, стараясь найти хоть какой-то выход. – У тебя друзья-знакомые в Питере имеются? – глянул на него Петр. Митя вспомнил Клавдию Александровну и Аделаиду Львовну, представил, как они сейчас переживают гибель одного из магов, и промолчал. – То-то и оно. Так что следуй за мной без вопросов. Митя и не думал их задавать. Кончились. Все, что сейчас было у него на уме, – это вернуться в Подземелье и доказать Алексею, что он на их стороне. Чтобы поверил, не сомневался и, конечно же, не тронул сестру или еще кого из дорогих сердцу людей. На ум пришло, что Серого человека все же убил не он, а Петр, и кошки разом заскребли на душе. А ну как это сочтут за провал, за предательство? Дескать, недостаточно старался, не подходишь нам. Да и Иннокентия он убил случайно. Петр стрелял в мага, а Митя только, как дурак, стоял с мечом – вот бедолага на него и напоролся. Перед глазами тут же встало бледное лицо Зеркальщика и алая струйка крови, стекающая изо рта. – Ну куда ты прешь! – рявкнул