направился обратно к комнате, и Митя даже не стал прятаться. Остался стоять, чтобы напарник сразу его увидел. – Черт тебя дери! – выругался Петр, увидев Митю. – Ты какого рожна, словно призрак, тут шарахаешься? – Лучше скажи, какого рожна ты с людьми Серого человека знаешься? – вопросом на вопрос ответил бывший маг. – И что за господин приветы Алексею Михайловичу шлет? – Не твое дело, понял? Петр попытался пройти, но Митя остановил его, ухватив железной рукой за плечо. – Может, и мое. Что, Петр, продал меня убийцам этим? – Много о себе мнишь, – огрызнулся Петр. – Пусти, спать хочу. – Хотел бы, так не встречался бы втихомолку. – Тебя забыл спросить. Пусти, окаянный, а не то и впрямь сдам, – пригрозил напарник. – Сдай, а я скажу, что это ты господина в сером пристрелил. Молчать не стану. Петр зло зыркнул на Митю, потом вдруг усмехнулся и, скинув его руку с плеча, направился в комнату. Митя, ничего не понимая, проводил его взглядом. Затем еще раз посмотрел на дверь, что закрылась за бородачом, и потер висок. Он слишком многого не понимал, и это ему не нравилось. Весь следующий день они сидели взаперти, не раскрывая ртов. Митя чувствовал тяжелый взгляд Петра, но тот валялся на кровати, словно мертвый, не желая лишний раз перекинуться с напарником и парой слов. Пару раз приходила хозяйка – сгорбленная, с потухшим взглядом – с подносом жалкой еды: жидкий, холодный бульон с одинокой луковицей, обглоданные куриные кости да кожа и хлеб, раскрошившийся в сухари. Едва заваренный, горький чай только добавлял горечи в эту картину. Кормили тут почти так же, как в казематах Алексея Михайловича, если не хуже. К вечеру Петр вдруг оживился, зашуршал в сумке, перебирая револьвер и проверяя артефакты. – Свой пистолет тоже глянь, – бросил он Мите, впервые проронив слова за день. – Вдруг пригодится. – Застрелиться? – мрачно уточнил Митя. – Хоть бы и так, – отрезал напарник. Спорить не стал. Механически проверил оружие – хотя какая разница, если он им никогда не пользовался? Когда улицы окончательно погрузились во тьму, в дверь постучали. Хозяйка молча махнула им рукой и, покашливая в ладонь, повела вперед. К удивлению Мити, вышли они не через ту дверь, через которую зашли, и в итоге оказались в глухом дворе, зажатом домами. Над ним, точно в колодце, качалась мутная луна – не настолько яркая, чтобы освещать что-то, но и не совсем тьма. Хозяйка вяло ткнула пальцем в сторону подворотни. Петр коротко кивнул и быстро зашагал туда. Митя шел за ним, и каждый шаг казался ему шагом к виселице.