отвлекать ее от работы, Митя сел на сундук и, привалившись к стене, принялся следить за чарами. Магам редко когда выпадало увидеть ведьмовство в действии – обычно Зеркальные ведьмы свершали свои таинства в чуланах, вход в которые был зачарован от всех посторонних глаз, будь ты хоть начальник, хоть император. Ведьма сосредоточилась на колдовстве, и даже облик ее неуловимо изменился: черты лица стали острее, глаза темнее, а пальцы походили на птичьи лапки. Вот Варвара медленно подняла руку, а затем резко опустила ее аккурат в середину бурлящей чаши – и это притом, что никакого огня в комнате не имелось. Все происходило исключительно с помощью магии. А меж тем из бурлящего варева ведьма достала клубок ниток, которые дергались, точно черви, живя своей собственной жизнью. Митя сморщился – эту погань он уже видел у Варвары, когда та еще жила с отцом-аптекарем, и вот довелось снова. Ведьмин клубок, на который можно нашептать хоть немощь, хоть паралич, а пожелаешь – и смерть. Вот только зачем он теперь понадобился? Браслеты звякнули, блики сверкнули – и все разом пропало: и запах, что наполнял комнату, и бурление в чашках. У стола стояла миловидная девушка да возилась с посудой – ничего более. – Зачем это? – Митя кивнул на замерший подле ведьмы клубок из нитей. – На всякий случай, – отозвалась та, прибирая за собой. – Вдруг не сумеешь с кем из них справиться – так вот подкинешь его, он все сам сделает. – Я к этой гадости и пальцем не прикоснусь, – заверил Митя. – А тут уже не тебе решать, – отрезала Варвара. – Давай говори, чего такой хмурый? – Было б что говорить, – буркнул Митя, но все же поделился своими «успехами». Ведьма выслушала его, не перебивая, но лицом помрачнела – видно было, как она пытается отыскать выход и злится из-за того, что не получается. – Как же так, Митя? – обратилась она к нему, позабыв про конспирацию. – Ты же вроде парень чуткий, должен был легко расположить к себе Лютикову, а что теперь? – Ну, Лизонька мне кажется, доверяет. Это же неплохо? – Это неплохо, но мало. Лиза твоя ничего не решает. И если Лютикова тебе не верит, то вся наша работа коту под хвост – так и знай. – Я исправлюсь, – заверил ее Митя. – Придумаю что-то, навещу лавочницу, цветы ей принесу или конфет каких, чтоб умаслить. Скажу, что влюбился в Лизу – ну, с кем не бывает, может, и простит. – А что, может, ты и впрямь в нее влюбился? – Варя прищурилась. – Ведь все разговоры лишь о ней, про других и слова лишнего не молвишь. – Да нечего о них говорить, право слово, – отмахнулся