Все эти выводы не были продуктом размышлений. Они просто возникли сами. Как результат калькулятора на экране. Причем ответ этот тоже возник сам. Если воспользоваться той же аналогией с калькулятором: Санек не вводил никаких чисел, не указывал действий. А еще он точно знал, чем закончится поединок Одда и Сигурда. Это было так же очевидно, как результат схватки тройки и двойки. И видел и понимал все это Санек потому, что сейчас сам стал тройкой.

А еще он теперь точно знал, что уже бывал на этом же уровне осознания раньше.

Но был очень недолго. И хорошо, что недолго. Сейчас он так же точно знал, почему.

И он ничуть не удивился, когда через несколько секунд, вернувшись в обычное восприятие, увидел свою метку, обозначающую все тот же второй. Удивило другое. Сфинкс. Маленькая черная химера стояла на задних лапках и аплодировала передними.

А вот конунгу Сигурду никто не аплодировал. Он лежал на пыльной земле и страдал.

Одд проявил неожиданное для ульфхеднара милосердие. Или может быть и впрямь не хотел проливать кровь родича. \

Не хотел и не пролил. Попросту сломал ногу.

— Ух ты, какой горшок блискучий! Да-ка потрогать!

Волкоголовый. Лысый, что у здешних — редкость. Зато бородища как у молодого Деда Мороза. И не дожидаясь разрешения, уже тянет татуированную лапу к чужому имуществу.

Санек сработал рефлекторно. Перехват, выворот кисти с подсечкой и фиксация: ступней на горло.

Лысый возмущенно заорал. Вернее, захрипел. Ухватил свободной рукой Санька за щиколотку. Хорошо: за ножом не потянулся, иначе Саньку пришлось бы действовать жестко.

Вокруг тут же образовалось кольцо интересующихся. Из своих, чужих и не определившихся, к которым Санек отнес хирдманов Сигурда.

— Отпусти его! — потребовал кто-то.

Ага, три раза.

— Говорят вы, одиновы волки, умеете железо тупить, — заявил Санек громко. — В сапоге у меня тоже железо есть. Тупи. Разрешаю.

Это правда. Пусть обувь у Санька и выглядела снаружи полным аналогом продукции дорогого местного сапожника, но имелся в ней и супинатор и боковые вставки из высокопрочного сплава.

— … Разрешаю. А ногу отпусти. Иначе умрешь.

Отпустил. Сообразил, что с раздавленной трахеей жить будет трудно и недолго.

— Теперь слушай, — продолжал Санек, игнорируя ворчание собратьев лысого: — Слушай и запоминай. Брать чужое оружие или чужую броню можно. Но только в одном случае. Знаете в каком? — Санек повернулся к ульфхаднарам.

— В каком?

Если судить по голосу, это спросил тот же волкоголовый, который требовал отпустить лысого.

— Вижу, тебя твой кровный отец тоже плохо учил, — высокомерно изрек Санек. — Чужое оружие можно брать, если это трофей. Хотя… — Тут он сделал паузу, словно размышляя… Никто его не перебивал. Даже лысый перестал сипеть и ерзать. — … Это у обычных воинов так. Вам Всеотец, может, и это не разрешает.