— Надо. Успеем ещё.
Челнок был большим, сюда согнали двести техников из четырёх бригад. Пристегнулись, дождались выравнивания атмосферы, сняли шлемы. В грузовом скрежетал тромбователь, прессующий глайдеры и выкусывавший из них микроэлектронику, ценную органику и синтетику. В других компаниях уже давно перестали экономить и возят глайдеры челноками. У нас же до сих пор для облегчения взлёта и ремонта выбрасывают металлические корпуса и шлёпают их заново перед каждой сменой. Затем пасть грузового отрыгнула излишки металла, объявили готовность ко взлёту. Кресло воткнуло обезболки в затёкшие мышцы, и нас тут же потащило вверх с двумя «же» — о рабсиле на стройках особо не парятся, плавный взлёт оставлен бортам разного «бизнес-класса», дворянским и офицерским сословиям.
Но не всем офицерам везёт. Я скосил глаза и увидел красную вздувшуюся рожу молодой лейтенантика имперских внутренних войск на соседнем ряду, приставленного к челноку на случай каких-нибудь волнений и неразберих. Это он ещё не взлетал с «троечкой», тогда бывают ощущения покруче.
Впрочем, разгон был недолгим, всего минуты полторы. Нас подхватил в упряжку тягловый четырёхмерник, ускорение сошло на нет, сила тяжести стала комфортной, две трети «же». Я сожрал сухпаёк, перекинулся парой слов с соседями, отключился и уснул. Как потом дополз до каюты — в упор не помню.
Однако вот то, что мне приснилось под утро, я запомнил хорошо. Мне снилось, что я иду по чистому полю, заросшему не то мхом, не то плесенью, не то лишайником. Я видел подобную местность в старинной игрушке, где надо было собирать растения, варить из них зелье и мочить из лука манерных эльфов и прочих чудовищ. Посреди луга рос мой Огурец, он постепенно становился всё толще и толще, мощнее и мощнее, и вскоре его очертания слились в одну большую зелёную фигуру в человеческий рост. Женскую фигуру, красивую, зовущую. Вместо волос у неё были жёлтые цветы и спиральные усики, как у огурца или гороха. Я подошёл к ней и отогнул края двух больших пятиугольных листов, скрывающих грудь. Усики в волосах оплели меня, зелёная женщина, охватившая мой торс, вытянула руки вверх и начала стремительно расти. Я летел вверх, через облака, потом мимо нас пронеслись корабли и орбиталки, естественные спутники, солнце, потом заплясали созвездия, и, наконец, внизу, под ногами оказался весь Млечный Путь, из самого центра которого тянулась зелёная лиана моей спутницы.
— Будь со мной, — шепнула она. — Приди.
Я резко проснулся и врезался лбом в наклонный потолок каюты.
* * *
Мы строили планету под не самым благозвучным названием Новочеркасск. Мне кажется, кто-то из канцелярии Императора специально выбирает наименее благозвучные. Я ничего не слышал про город, в честь которого её назвали, но знал, что все терраформируемые планеты в секторе обычно именуют в честь городов крупнейшего земного государства, от которого мы все произошли. А все колонизируемые планеты-океаны — в честь рек и озёр этого государства. То ли входило в традиции, то ли существовало правило, закреплённое в Протоколе, я, неуч, не помнил. За пределами сектора существовали подобные же традиции, однако там правила были куда проще — встречались планеты, названные по фамилии открывателей, в честь вымышленных городов и женских имён.