— Нормально, — прошептал я, вытирая пот со лба. — Жить буду.

Амату протянул мне флягу с речной водой. Я сделал несколько глотков, и прохладная жидкость сразу прояснила мои мысли. Ментальное тело всё ещё вибрировало, но теперь я чувствовал его иначе — плотнее, шире, послушнее. Я мог бы, наверное, сейчас дотянуться мыслью до любого человека в долине. Но проверять было некогда.

— Идём, Амату, — сказал я, поднимаясь. — Пока Дёма спит.

Мы бесшумно двинулись через второй зал. Захар ворочался на своей лежанке из веток, что-то бормотал во сне и причмокивал губами. Костя и Роман спали молча, ровно дыша, а Виола лежала на боку, поджав ноги, и её лицо, лишённое обычной маски холодной зональщицы, казалось совсем юным.

Никого не разбудив, мы вошли в третий зал, и я мысленно выругался.

Дёма не спал.

Десятник сидел за огненной стеной, привалившись спиной к сталагмиту, к которому был привязан, и смотрел на нас цепким и холодным взглядом. Рядом, в углу, скорчившись, сидел Семён, который, услышав наши шаги, вздрогнул и вжал голову в плечи.

Ночью надо было эту операцию провернуть, пока он спал! Но доклад должен быть утром, а я и так довольно рано к нему пришёл.

Ладно, ничего, усыпим. Но сначала предприму ещё одну попытку.

Я шагнул вперёд и снял огненную стену, отделявшую пленников от остальной пещеры. Пламя погасло с тихим шипением, и в зале сразу стало темнее и только мой огненный шар под сводом продолжал гореть, отбрасывая на стены пляшущие тени.

— Дёма, — сказал я спокойно, останавливаясь в двух шагах от десятника. — У меня к тебе предложение. Очень простое предложение. Ты активируешь артефакт связи, а я за это сохраняю тебе жизнь.

Блефовал я, конечно, убивать безоружных не в моих правилах. Но попытаться стоило.

— Дём, соглашайся! — закивал Семён из своего угла, подаваясь вперёд. — Они же нас того, убьют…

— Молчи, — бросил я, не оборачиваясь, и коротким импульсом ударил по магу земли лёгкой заморозкой. Иней покрыл его плечи и грудь, он охнул и затих, не в силах пошевелиться.

Дёма даже не посмотрел в его сторону.

— Я уже сказал, — прохрипел он, сверля меня глазами. — Ничего не скажу. Можешь не тратить время.

Я настроился на его ментальное поле. Блок стоял по-прежнему плотно, но сквозь него пробивались обрывки тревожных мыслей о ком-то другом. Я поймал образ: невысокая женщина с усталым лицом, девочка лет двенадцати с косичками, маленький домик. И холодная мысль Дёмы: «Как они без меня?»

— У тебя есть жена, — сказал я ровно, пытаясь ещё надавить на него и чувствуя себя из-за этого очень погано. Но на кону жизни нашего отряда, придётся немного испачкаться. — И дочь. Они ждут тебя дома. Ты нужен им живым, Дёма.