— Господа студенты, я понимаю ваш гнев, — продолжил я, уже не повышая голос, но так, чтобы меня слышал каждый уголок амфитеатра. — Вас обманывали годами. Заставляли платить немыслимые деньги за знания, которые должны быть доступны каждому талантливому человеку. Но сейчас не время для хаоса.

Я сделал паузу, обводя взглядом притихший зал.

— Вы только что стали свидетелями исторического момента. Система дала трещину. Но если мы превратим это в беспорядки, если позволим эмоциям взять верх над разумом — мы проиграем. Крамской и его приспешники используют любое насилие как предлог для репрессий. Вы хотите дать им этот козырь?

— Нет! — выкрикнул кто-то из толпы.

— Тогда покажите, что вы — будущее магии Содружества. Не толпа бунтовщиков, а поколение, которое изменит мир к лучшему. Запомните этот день. Запишите всё, что здесь произошло. Расскажите другим. Но сделайте это достойно. Пусть история запомнит вас как тех, кто победил не кулаками, а правдой.

Я повернулся к членам Академического совета:

— А вы, господа, можете идти. Ваше время заканчивается. Не сегодня, не завтра, но скоро. И когда оно закончится — пусть вас судят не по тому, как яростно вы цеплялись за власть, а по тому, достойно ли вы её передали.

Толпа медленно, нехотя начала расступаться. Студенты всё ещё кипели от возмущения, но организованно отходили от дверей. Члены Совета поспешно покидали зал — кто с опущенной головой, кто бросая на меня полные ненависти взгляды. Белинский почти бежал, придерживая пиджак.

Председатель Академического Совета стоял у своей ложи, выпрямившись во весь рост. Седые волосы слегка растрепались, но взгляд оставался холодным и расчётливым.

— Маркграф Платонов, — произнёс он с ледяной вежливостью. — Не окажете ли честь уделить мне несколько минут для частной беседы?

Старицкий, проходивший мимо, бросил на меня предостерегающий взгляд. Я успокоил его едва заметным жестом — мол, всё под контролем. Тот кивнул и тоже вышел.

— Отчего же не поговорить, Ипполит Львович, — ответил я спокойно.

Когда последние шаги стихли в коридорах, Архимагистр поднял руки. Воздух вокруг нас задрожал, и я почувствовал, как пространство словно сгустилось. Заклинание аналогичное моейСфере тишины . Она не просто глушила звуки, но и подавляла работу артефактов. Любые магофоны, кристаллы записи, подслушивающие чары — всё это становилось бесполезным хламом.

Почти всё.

Я незаметно сплёл тончайшую нить собственной магии, обернув её вокруг магофона в кармане. Техника сложная — нужно было создать микроскопический энергетический кокон, который защитил бы устройство от внешнего воздействия, но при этом остался бы незамеченным для опытного мага. Полсотни капель энергии ушло только на стабилизацию структуры.