«И что взамен?» — мой голос на записи звучал холодно.
«Немного. Публично откажитесь от обвинений в коррупции. Скажите, что цифры были… неверно интерпретированы. Недоразумение. А слова Старицкого — провокация амбициозного выскочки, который мечтает занять моё место. Мы накажем его показательно, но гуманно. Ссылка, не более».
Крамской закончил жёстким тоном:
«У вас есть час на размышления. Если откажетесь… Я использую все связи, все ресурсы, весь административный аппарат. Ваш Угрюм объявят незаконным поселением. Торговые пути перекроют. Поставки прекратят. Каждый князь, который зависит от Академического совета — а это все князья — получит настоятельную рекомендацию прекратить любые контакты с вами. Вы станете изгоем, маркграф. А ваши студенты… что ж, надеюсь, им понравится учиться в полной изоляции».
Я выключил запись. В студии стояла мёртвая тишина. Даже Ферзен потерял дар речи, а Сорокина смотрела на меня расширенными глазами.
— Вот так глава Академического совета защищает «высокие стандарты образования», — сказал я, глядя прямо в записывающий кристалл. — Шантаж, угрозы, и не только… А теперь Старицкий, единственный, кто осмелился говорить правду, едва не погиб. Какое трагическое совпадение, — я сделал паузу, давая зрителям время сопоставить факты. — Господа члены Совета, если вы это смотрите — Крамскому осталось недолго. Хорошо, что появилось Реформаторское крыло. Возможно, оно спасёт то, что ещё можно спасти.
Режиссёр за кадром отчаянно жестикулировал, но Марина не обращала на него внимания.
— Маркграф… это… вы понимаете, что только что обвинили главу Академического совета в организации покушения?
Глава 17
— Маркграф… это… вы понимаете, что только что обвинили главу Академического совета в организации покушения?
Я выдержал паузу, быстро анализируя ситуацию. Молниеносная цепочка выводов пронеслась в голове: покушение на Старицкого прямо сейчас — тактическая ошибка. Крамскому это невыгодно, особенно неудачное. Сегодняшние события и так выставляют его злодеем в глазах общества, а теперь ещё и это. Более вероятно, что кто-то действовал импульсивно — может, зажиточные студенты, недовольные уравниванием с простолюдинами, или фанатики старой системы, не просчитавшие последствий.
Существовала и другая версия: кто-то из членов Академического совета понял, что дни Крамского сочтены. Старицкий — одна из вероятных кандидатур на пост председателя после неизбежной отставки. Устранить конкурента, пока все подозрения падут на Крамского — изящный ход. Впрочем, это «медвежья услуга» — покушение лишь подтверждает правдивость слов Старицкого, привлекает к нему ещё больше внимания. Попытка заткнуть рот после того, как информация уже прозвучала, бессмысленна.