— И это только начало, — прошептал Шуйский. — Молодые преподаватели уже обсуждают в частных чатах условия Платонова. Двойная зарплата, свобода исследований…
— Ситуация требует решительных мер, — Крамской поставил бокал, его голос оставался твёрдым. — Свяжитесь с князьями. Нужна политическая поддержка. И с Гильдией Артефакторов — пусть следят, чтобы никто не продавал ему материалы. И… — он помедлил, — подготовьте кандидата для публичных дебатов. Кого-то с безупречной репутацией и ораторским даром. Пусть примет вызов Платонова и разобьёт его аргументы перед всем Содружеством.
— Кого вы имеете в виду? — спросил Шуйский.
Ипполит Львович пощёлкал пальцами, пытаясь вспомнить подходящую кандидатуру, и, наконец, выдал:
— Магистра Белинского из Ростовской академии. Блестящий теоретик, автор трудов по истории магического образования. И главное — из старинного рода, его слово имеет вес. Пусть покажет всем, что наша система проверена веками, а фантазии Платонова — опасная авантюра базарного шарлатана.
— А если он проиграет дебаты?
Архимагистр посмотрел на своих советников холодным взглядом:
— Он не проиграет. Мы подготовим его досконально. Каждый аргумент, каждую цифру. Этот выскочка не понимает, с кем связался. Мы контролируем магическое образование уже больше пяти веков. Какой-то мальчишка с чрезмерными амбициями нас не остановит.
Крамской дёрнул щекой и нехотя признал:
— Но будьте предельно осторожны. Этот человек опаснее, чем мы предполагали. Он не просто бросил вызов системе. Он дал надежду тысячам обездоленных.
Ипполит Львович подошёл к окну, глядя на огни Новгорода. Внешне — несгибаемый лидер, готовый к битве. Внутри — человек, впервые за долгие годы почувствовавший, как земля уходит из-под ног. Нет, ощутивший настоящий страх. Не перед Прохором, а перед тем, что тот пробудил — жаждой перемен в тысячах обездоленных магов по всему Содружеству. Потому что он понимал то, чего не осмеливался произнести вслух: надежда — самая опасная сила в мире.
И сейчас эта сила была направлена против них.
* * *
Я только закончил просматривать отклики в Пульсе, когда мой личный магофон зазвонил. Номер был незнакомый.
— Слушаю, — ответил я, ожидая чего угодно, от угроз до попыток подкупа.
— Маркграф Платонов? — молодой мужской голос на другом конце был спокойным, даже усталым. — Мне необходимо встретиться с вами лично. Как можно скорее.
— Кто говорит?
Последовала пауза, затем вздох:
— Галактион Борисович Старицкий. Член Академического совета, проректор Ростовской академии.
Глава 3
Член Академического совета? Я перевёл магофон в режим записи, на всякий случай.