Есть и ещё одна грань у этого нелёгкого вопроса: враги наверняка попытаются обвинить меня самого в организации покушения ради пиара.

— Я предоставил факты, — ответил я спокойно, глядя прямо в записывающий кристалл. — Выводы пусть делают зрители.

Сорокина открыла рот для следующего вопроса, но я не дал ей такой возможности.

— Марина Владимировна, — я слегка наклонился вперёд, перехватывая инициативу. — А как вы сами оцениваете связь между этими событиями? Провал на дебатах, публичное подтверждение коррупции Старицким, угрозы в мой адрес и теперь покушение. Не слишком ли много совпадений?

Ведущая опешила. Её карие глаза метнулись к режиссёру за кадром, но тот лишь развёл руками.

— Я… я журналист, Ваше Сиятельство. Моя задача — задавать вопросы, а не высказывать личное мнение.

— Но у вас же есть позиция? — продолжил я мягко, но настойчиво. — Вы освещаете события в Содружестве уже много лет. Неужели не видите системных проблем в образовании? Талантливые простолюдины, которым закрыт путь к знаниям. Непомерные цены на обучение. Монополия на артефакторику…

— Академический совет утверждает, что защищает стандарты качества, — Сорокина пыталась вернуть контроль над беседой.

— Защищает или душит конкуренцию? — парировал я. — Скажите честно, Марина Владимировна, вы верите, что простолюдин генетически неспособен освоить высшую магию? Или это просто удобная сказка для оправдания дискриминации?

Ведущая поёжилась. Её пальцы нервно теребили край стола.

— Наука говорит о разной предрасположенности к магии у разных сословий…

— Наука или политика, прикрывающаяся наукой? В моей Академии простолюдины показывают результаты не хуже аристократов. Может, дело не в генах, а в доступе к образованию?

Сорокина явно потеряла нить разговора. Попытка загнать меня в угол обернулась против неё самой.

— Это… это действительно заставляет задуматься, — пробормотала она, явно сбитая с толку. — Я и сама видела талантливых простолюдинов, которым приходилось… — она осеклась, понимая, что косвенно соглашается со мной и тем самым закапывает позицию Академического совета.

Я повернулся к маговизору, где всё ещё маячило багровое лицо Ферзена.

— Леонид Платонович, вы упомянули традиции. А что, если традиции устарели? Мир меняется. Бездушные становятся организованнее, Гоны учащаются. Нам нужно больше магов для защиты поселений, а не искусственные барьеры.

— Традиции — фундамент нашего общества! — прогремел архимагистр.

— Фундамент или оковы? — я усмехнулся. — Кстати, о законах. Вы так и не показали мне статью, запрещающую преподавать артефакторику вне Гильдии. Может, её просто нет?