Я окинул посланника оценивающим взглядом. Очевидно, медиамагнат решил, что застал меня врасплох. Согласиться — означало войти в логово, нет не волка, скорее паука. Он не учёл, что я в последнее время общался с монстрами куда серьёзнее. Вместо положенного мне по ситуации страха, я испытывал любопытство.

Лифт беззвучно вознёс нашу группу на верхний этаж башни. Двери раскрылись, являя просторный холл с мраморным полом и панорамными окнами.

— Евсей, — обернулся я к старшему из спецназовцев. — Вы с ребятами остаётесь у входа в апартаменты.

Михаил нахмурился, поправляя кобуру пистолета.

— Воевода, может, не стоит одному?

— Хозяин этого дома слишком умён для грубых методов, — усмехнулся я.

Секретарь, сделав вид, что не услышал мои слова, провёл меня через массивные двери из тёмного дерева и удалился.

Пентхаус поражал не показной роскошью старых денег, а изысканной современной магической эстетикой. Стены из умного стекла меняли прозрачность, подстраиваясь под освещение. В воздухе парили иллюзорные проекции — новостные ленты, биржевые котировки, карты Содружества. Мебель из чёрной кожи и хромированной стали соседствовала с артефактами последнего поколения. На стеллажах вместо книг — ряды записывающих кристаллов.

— Маркграф! — из глубины помещения вышел хозяин апартаментов.

Александр Сергеевич Суворин оказался именно таким, каким я видел его на снимках в Эфирнете. Светловолосый мужчина лет сорока со щегольскими усами, острыми чертами лица и вкрадчивыми манерами опытного манипулятора. Дорогой костюм сидел безупречно, запонки с рубинами поблёскивали в свете кристаллов. Но главное — глаза. Холодные, расчётливые, оценивающие. Взгляд человека, привыкшего видеть людей насквозь и использовать их слабости.

— Александр Сергеевич, — я сдержанно кивнул.

— Прошу, располагайтесь, — медиамагнат жестом указал на накрытый стол у панорамного окна. — Надеюсь, вы не откажетесь от ужина? Мой повар — настоящий виртуоз.

Мы сели друг напротив друга. Вид на ночной Смоленск впечатлял — огни города расстилались до горизонта, мерцая как россыпь драгоценных камней.

— Блестящее интервью, — начал Суворин, разливая вино по бокалам. — Вы загнали Марину в угол её же методами. Не каждому это удаётся.

— Сорокина профессионал, — ответил я нейтрально, пробуя вино. Превосходное, разумеется. — Просто сегодня удача была на моей стороне.

— Скромничаете, — усмехнулся медиамагнат. — Запись разговора с Крамским — это мастерский ход. К утру вся страна будет обсуждать угрозы главы Академического совета.

Каждое слово он произносил с лёгкой иронией, словно мы обсуждали театральную постановку, а не реальные события. Я мысленно анализировал его манеру — слишком расслаблен для простой беседы, слишком внимателен для праздного любопытства.