— Но вы ведь не о вине хотели поговорить, — заметил я.

— Вы правы. У нас с вами больше общего, чем кажется. Мы оба понимаем силу информации. Оба умеем использовать слова как оружие. Меня интересует образование, — внезапно заявил он. — Точнее, ваш эксперимент в Угрюме. Смоленская академия тоже экспериментирует — у нас есть программа для одарённых простолюдинов. Маленькая, всего тридцать мест, но результаты впечатляющие.

Он сделал ход ферзём, прикрывая короля.

— И вы хотите расширить программу? — я не спешил с ответным ходом.

— Я хочу предложить сотрудничество. Дружбу… Образовательный мост Смоленск-Угрюм. Обмен студентами, преподавателями, методиками. Смоленская академия получает практический опыт, Угрюм — академическую легитимность. Князь Потёмкин готов лоббировать проект на уровне Содружества.

«Дружба….» Я мысленно усмехнулся. Забавно, как резко взлетели мои акции после недавних событий. Сначала Старицкий с его реформаторским крылом, потом Посадник со своими торговыми интересами, а теперь вот Суворин от имени Потёмкина. Все внезапно захотели стать моими лучшими друзьями. Словно я из захудалого воеводы превратился в самую перспективную инвестицию Содружества. Впрочем, популярность — оружие обоюдоострое. Чем выше взлетаешь, тем больнее падать.

— Щедрое предложение. Что взамен?

Суворин улыбнулся, передвигая пешку.

— Консультации. Возможно, иногда небольшие услуги. Время от времени. По вопросам… образовательной политики. Ваше мнение очень ценно для тех, кто думает о будущем.

Слишком расплывчато. Он что-то недоговаривает.

— Кстати, — собеседник наклонился вперёд, понизив голос. — Как жест доброй воли. Сегодня днём ко мне обращался Крамской. Просил начать масштабную кампанию по вашей дискредитации. Обещал серьёзные деньги и связи.

— И вы отказали? — я приподнял бровь.

— Пока думаю, — медиамагнат загадочно улыбнулся. — Но склоняюсь к отказу. Крамской — вчерашний день. А вы, маркграф, — будущее.

Ложь. Искусная, почти неуловимая, но ложь. В интонации промелькнула фальшивая нота. Истинный мотив глубже. И тут меня осенило — Потёмкин. Князь Смоленский стоит за Сувориным, а сейчас через своего человека пытается получить рычаги влияния на потенциального лидера реформаторов.

— Знаете, что самое сложное в шахматах? Не увидеть выигрышный ход — а решить, когда его сделать. Слишком рано — противник успеет защититься. Слишком поздно — позиция изменится. Крамской сделал свой ход слишком поздно. Его позиция уже рухнула.

Я взял чёрную ладью и неожиданно поставил шах.

— А ваш князь? Его позиция прочна?