Глава 1
Руки перестали ощущаться первыми. Не онемели — исчезли из восприятия. Будто их никогда не было. Я попытался пошевелить пальцами, но не знал, слушаются ли они. Не чувствовал их. Потом ноги. Потом грудь. Я не мог понять, дышу ли ещё. Бьётся ли сердце. Есть ли у меня вообще тело, или это всего лишь иллюзия.
Первая ловушка ждала меня на пороге.
Тьма. Не отсутствие света — отсутствиевсего . Не пустота, в которую можно что-то поместить. Ничто. Абсолютное, всепоглощающее, совершенное.
И оно говорило.
Не словами. Не шёпотом, как камень во время Стихийного погружения. Бездна не нашёптывала — она утверждала истину:
«Ты не существуешь».
«Ты никогда не существовал».
«Существование — иллюзия. Страдание. Ошибка».
«Вернись ко мне».
Бездна Небытия — так называли её маги древности. Первое препятствие на пути к собственному домену. Большинство одарённых даже не понимают, что это ловушка. Они соглашаются с Бездной. Убеждаются, что их существование было ошибкой, недоразумением. И исчезают — не умирают, не растворяются в чём-то. Просто перестают быть.
В прошлой жизни я потерял так двух учеников. Молодых, талантливых. Они улыбались, когда их тела переставали дышать. Потому что поверили: их никогда и не было.
Это не было похоже на Стихийное погружение.
Тогда, в толще горы, камень звал. Обещал покой, вечность, освобождение от боли. Но я оставался частью чего-то — горы, скалы, кристалла. Я продолжил бы существовать, пусть и в другой форме. Там была боль трансформации, конфликт стихий, битва за баланс. Там было что-то.
Здесь не было ничего.
Бездна не обещала мне позволить стать частью мироздания. Она обещала, что мироздания нет. Что весь мир — фантом. Что боль, любовь, битвы, победы — всё это иллюзия, от которой нужно освободиться.
«Зачем бороться?»
«Зачем страдать?»
«Зачем быть ?»
И впервые за много лет мне захотелось согласиться.
Потому что Бездна не лгала. Существование было страданием. Каждая потеря, каждая рана, каждое предательство.
Хильда, убитая Тем-кто-за-Гранью.
Астрид — я не увидел, как она становится женщиной, как выходит замуж, не держал на руках внуков. Оставил её одну на троне, взвалив непомерную ответственность.
Трувор, убитый предателями из ближнего круга. Не Бездушными — людьми, которым мы доверяли.
Синеус, превратившийся в Химеру и вонзивший кинжал мне в сердце.
Мой отец, чьё сознание веками лет блуждало в коллективном разуме Бездушных, наблюдая крушение всего, за что он сражался.
Моя мать, умершая во время осады, отдав свою порцию детям слуг.
Всё это можно было не помнить. Всё это можно было стереть, просто перестав быть.