Регулярные муромские войска, брошенные боярами на произвол судьбы, растерянно озирались по сторонам. Некоторые пытались удержать позиции, стреляя во владимирцев, но, лишившись командования и поддержки, долго не продержались. Одни побросали оружие и подняли руки, другие последовали за бегущими боярами.

«Крысы бегут с корабля, — мысленно прокомментировал Скальд, кружа над хаосом. — Занятное зрелище».

Занятное — не то слово. Тысячу лет назад я видел подобное не раз: армии, которые держались, пока верили в победу, и рассыпавшиеся в прах при первых признаках поражения. Боярские дружины никогда не славились стойкостью — слишком привыкли к дворцовым интригам, где всегда можно договориться или откупиться. Настоящая война оказалась для них слишком жестокой наставницей.

Совсем иначе держался центр.

Янычары отступали, прикрывая друг друга огнём, и каждый их залп находил цель. Их ага, невысокий жилистый мужчина лет сорока с рано поседевшей бородой, командовал хриплым голосом, перекрывающим грохот выстрелов. Железная дисциплина, вбитая годами муштры, превращала османских наёмников в отлаженную машину войны. Они не бежали, не паниковали — просто методично отходили, огрызаясь свинцом и сталью.

На других участках мы давили противника почти без сопротивления, но здесь всё было иначе. Профессионалы против профессионалов — и пусть исход не вызывал сомнений, янычары не собирались умирать дёшево. Именно в центре мы потеряли большую часть убитых за весь день, хотя и эти потери оставались в пределах допустимого. Янычары знали своё дело слишком хорошо, чтобы позволить нам просто смять их позиции.

Крестовский возглавил удар по центру лично. Я видел, как трёхметровая фигура метаморфа врезалась в янычарские ряды, сминая позиции наёмников грубой силой. Костяная броня отражала пули, когти рвали плоть и металл с одинаковой лёгкостью. Гвардейцы следовали за ним, вбивая клин в построение османов.

Янычары гибли, однако не бежали. Около четырёхсот из шестисот пятидесяти были убиты прямо на позициях, до последнего отстреливаясь и сражаясь клинками в рукопашной. Профессионалы, достойные уважения, даже если они служили моему врагу. Я мысленно отдал им должное — такие воины не рождаются каждый день.

На левом фланге афганские командиры оказались разумнее муромских бояр. Увидев крах центра и правого фланга, они приняли решение отходить. Стрелки прикрывали друг друга, отступая к лесу короткими перебежками, и я приказал не преследовать их слишком глубоко — незачем терять людей в погоне за уходящим врагом. Афганцы потеряли около сотни человек, остальные растворились между деревьями, унося с собой свои длинные винтовки и горькое понимание, что эта война закончилась не в их пользу. Теперь им предстояло неделями добираться до ближайшего Бастиона в надежде купить билет на портал обратно на восток.