Башенки били, и светящиеся росчерки маготехнических снарядов расчертили темноту над озером. Каждый попавший разрывал десяток Трухляков в клочья. Гарнизон отстреливался из бойниц, рокотали пулемёты, сливаясь в непрерывный треск. Бездушных было слишком много: волна за волной выкатывались из ночи, и за спинами убитых поднимались новые, переползая через мёрзлые тела, используя павших как ступеньки.
У основания стены некроплоть скопилась в бурлящую массу. Трухляки лезли друг на друга, формируя живую лестницу, слой за слоем, тело за телом, и эта масса карабкалась всё выше. Первые Стриги, взобравшись по этой куче, стали вровень с парапетом и ударили в барьер. Полупрозрачная поверхность замерцала от каждого удара, а бойцы на стене оказались лицом к лицу с тварями, отделённые от смерти тонкой плёнкой магической энергии. Уродливые морды, иногда слепые, распахнутые, с торчащими жвалами, щупальцами, клыками и клювами, прижимались к барьеру, и рядовой с автоматом мог бы коснуться такой твари, просто вытянув руку.
Озеро дрогнуло, и лёд вскрылся разом на сотни метров во все стороны.
Заложенные сапёрами ещё днём фугасы не содержали ни грана магии: обычная взрывчатка, вмурованная в толщу льда в шахматном порядке вокруг стены. Грохот прокатился по озеру, как раскат грома, и поверхность встала дыбом, раскалываясь чёрными трещинами, из которых хлынула ледяная вода. Тысячи Трухляков провалились мгновенно, и вода сомкнулась над ними, бурая от некрожижи. Стриги, карабкавшиеся по стенам, потеряли опору: взрывная волна дошла до основания, живая лестница обрушилась, и твари полетели вниз, в месиво из обломков, воды и корчащихся тел.
Сверху, через барьер, ударили шаманы. Два старика из Совета Двух Огней создали проколы в реальности, и сквозь прорехи хлынули духи грозы и шторма, вызванные из пространства, которое шаманы потаватоми именовали Миром Предков. Молнии обрушились на воду десятками разрядов. Озёрная вода, пресная и ледяная, проводила ток хуже, чем проводило бы море, но растворённые в ней соли и минералы делали своё дело: разряд расходился от точки удара, слабея с расстоянием, и каждая молния накрывала десятки тварей, барахтавшихся в полыньях. Не сотни, как было бы в солёной воде, но десятки за разряд, а разрядов шаманы не жалели. Трухляки дёргались, обугливались и замирали, а Стриги дёргались, когда их панцири трескались от электрического удара. Южный сектор держался.
На востоке Бьёрн Хольгерссон и Лесные Стражи добивали Летунов, проникших через прорехи в барьере. Огромный фитомант, бороду которого ветер трепал как вымпел, стоял на стене, и деревянные копья, выросшие прямо из каменной кладки, прошивали крылатых тварей одно за другим. Стражи стреляли короткими очередями, экономя патроны, и каждый выстрел находил цель. Миномётные батареи восточного сектора начали обстреливать приближающуюся пехоту Бездушных, и мины ложились среди колонн, убивая тварей сотнями. Хлад не разменивался на перехват, когда снарядов летели десятки, а не сотни: Абсолют берёг силы для чего-то иного. Восточный сектор выдерживал давление, хоть оно и нарастало с каждой минутой.