Боевая химия на основе Реликтов окутывала пространство вокруг стен облаками зеленоватого тумана, и Бездушные, вдыхавшие его, теряли координацию, замедлялись, промахивались мимо собственных целей. Стефан Пожарский дрался вместе с рыцарями, и остеомантия его работала в полную силу: костяные клинки прорастали из предплечий, рёбра уплотнялись до каменной твёрдости, и каждый удар рассекал броню Стриги с треском, который слышался за десять метров. Пожарский получал ранения и продолжал драться, регенерируя на ходу, а солдаты рядом косились на него и быстро отворачивались, не в силах совместить увиденное со здравым смыслом. «Так не бывает » читалось их в глазах.

Три часа непрерывного боя измотали гарнизон до костей. Потери росли, боеприпасы таяли, а барьер рябил всё сильнее, и стены стояли только потому, что защитникам некуда было отступать.

Прохор метался между секторами, как челнок ткацкого станка, побывав на каждом участке стены хотя бы дважды. Дракон, потрёпанный осколками, всё ещё летел, и Платонов использовал его как транспорт, приземляясь там, гдеВоинская связь показывала сгущение багровых меток. На севере он залатал пролом, вырастив из грунта каменный зуб в три человеческих роста. На западе перемолол больше тысячи Трухляков, карабкавшихся по живой лестнице, одним заклинанием. На востоке, где Летуны прорвались через дыру в барьере и навалились на миномётную батарею, приземлился прямо на площадку и металломантией превратил обломки арматуры в шрапнельное облако, выкосившее крылатых тварей за секунды. Люди на стенах видели дракона в небе и знали, что князь здесь, что он не прячется в штабе, и от этого знания осаждённый город держался крепче, чем от сотни мотивирующих речей. Солдаты, видевшие князя рядом с собой, по колено в чёрной жиже, с клинком в руках стреляли точнее и перезаряжали быстрее, и Прохор рассчитывал на это, потому и лез на передовую.

* * *

Около пяти двадцати утра температура упала ещё на десять градусов, и осаждённые вздрогнули почти одновременно.

Хлад двинулся с места.

Через выжженную равнину, через обугленные пни и ледяную корку сажи, ступал Абсолют. Близился рассвет, и вражеский генерал несомненно хотел завершить этот танец раньше, чем солнце доставит ему малейший дискомфорт.

Чёрный туман клубился вокруг его тела, как мантия, волочащаяся по земле, и земля под его шагами покрывалась белёсым инеем, мгновенно нараставшим в толщину. За ним нёсся свежий резерв: пять Жнецов, суставчатые лапы которых мелькали в предрассветных сумерках, тысячи обычных тварей, все, кого Абсолют берёг для этого момента. Хлад направлялся к западной стене.