Вместе с ним морозная аура хлынула внутрь. Двести метров абсолютной стужи, и в этой зоне умирало всё живое. Здания покрывались инеем за секунду, стекло трескалось, кирпич крошился, металлические конструкции становились хрупкими от запредельного холода. Именно это произошло с лестницей на фасаде ближайшего здания, что переломилась под собственным весом и рухнула, разлетевшись по мостовой ледяной шрапнелью.

Расчёты трёх ближайших башенок на этом участке стены замёрзли, не успев сделать вдоха. Я почувствовал черезВоинскую связь , как оборвались их нити. Шесть жизней, и от каждой осталась лишь ледяная статуя в том положении, в котором смерть застала человека: наклонившись к прицелу или потянувшись к ящику со снарядами. Они даже не успели испугаться.

Я уже нёсся к врагу верхом на драконе, кружа над Хладом и поливая его магмой. Раскалённые капли шипели на ледяной шкуре Абсолюта, и некроплоть пузырилась, дымилась, обугливалась, но Хлад продолжал идти, не замедляясь. Я ударилЗемными пастями : из брусчатки под конечностями Абсолюта выстрелили каменные челюсти, смыкаясь на его ногах, раздирая суставы, вырывая куски прочнейшей плоти. Хлад пошатнулся, потерял равновесие, рухнул на одно колено, однако регенерировал за пять секунд и поднялся снова.

Он двигался через главный литейный двор. Печи лопались от перепада температур, и расплавленный металл застывал мгновенно, обращаясь в бесформенные наросты. Станки рассыпались, как сахарные фигурки. Крыша обрушилась, и стальные балки, ставшие хрупкими от мороза, переломились пополам. Рабочие, не успевшие эвакуироваться, гибли от его присутствия: замерзали, чернели и падали, даже не увидев когтей, даже не ощутив удара. Двадцать три нити оборвались одна за другой, и я ощущал каждую как как лопнувшую тетиву. Мастер-литейщик, который не так уж давно показывал мне цеха; две женщины из погрузочной бригады; подросток, подносивший снаряды к воротам. С каждой секундой ярость в моей груди разгоралась, обжигая изнутри.

Четыре квартала западного сектора, заводской район, перестали существовать за несколько минут. Для Хлада это была прогулка через кукурузное поле, и люди на его пути значили для него не больше, чем муравьи под сапогом.

Штурм продолжался не только усилиями Абсолюта, потому что через пролом в западной стене хлынула элита его армии — Жнецы, а за ними валили тысячи Стриг и Трухляков. Тварь ударила лично, пробив барьер и обеспечив доступ, а свита уже отбрасывала защитников от стен, растекаясь по внутренним кварталам.

Я увидел, куда направляется Хлад, и понял: траектория его движения пройдёт мимо церкви Святого Франциска, где по информации от офицеров укрывались три сотни гражданских. Дракон нырнул вниз, и я использовал свой домен на полную мощность, срывая с окрестных зданий всё, что содержало железо: водосточные трубы, арматуру, решётки, обломки станков, вывески, ограды. Тонны металла взмыли в воздух и ударили в конечности Хлада, прошивая некроплоть, застревая в суставах, замедляя темп. Абсолют зарычал, и звук его рыка заставил лопнуть стёкла в зданиях на сто метров вокруг.