Дракон спикировал к церкви. Каменная пасть снесла часть стены, открывая внутреннее пространство, где на полу сидели и лежали люди, и сотни лиц в испуге повернулись ко мне. Стянув металломантией стальные платформы из обломков, я рявкнул, приказав грузиться, и для верности усилил голосИмператорской волей. Люди полезли, плача, крича, и пока они забирались на платформы, я удерживал их в воздухе, одновременно контролируя металл, пронзивший Хлада, и управляя движением дракона. Три потока внимания, три задачи, и резерв проседал с каждой прошедшей секундой.
Платформы поднялись, я перебросил их через два квартала, опустил на перекрёстке за пределами зоны поражения и вернулся к Хладу.
* * *
Василиса Голицына стояла внизу, среди изуродованных улиц, и геомантия её работала на пределе. Грунт и камень подчинялись её воле, и мостовая вздыбливалась каменными стенами, перекрывая проходы, через которые Трухляки хлынули вслед за Хладом. Обломки зданий поднимались и складывались в баррикады, заваливая улицы до второго этажа. Расчищая одной рукой пути эвакуации, другой княжна обрушивала тонны камня на прорывающихся тварей, и каждый обвал давил десяток Трухляков разом.
Сигурд, Дитрих, рыцари Ордена, бойцы Детройта в экзоскелетах и гвардейцы бились со свитой Хлада в узких улицах. Фон Ланцберг обратил переулок в печь, и Трухляки, заполнившие его стеной мёрзлой плоти, горели и корчились, а пиромант контролировал температуру с хирургической точностью, не подпуская пламя к защитникам за своей спиной. Федот и гвардейцы прикрывали перекрёсток, стреляя из-за каменного бруствера, который Василиса подняла для них из мостовой. Рядом с ними ухали главные калибры трёх танков, не подпуская Жнецов ближе.
Стефан Пожарский, закованный в костяную броню с головы до ног, дрался в самой гуще, наплевав на пламя, пули и снаряды. Жнец обрушился на него сверху, и суставчатые лапы вмяли бойца в мостовую с силой, от которой камень треснул. Пожарский даже не замедлился. Кости его уплотнились, сломанные рёбра срослись за три удара сердца, и он вывернулся из-под туши, ударив снизу костяным клинком, проросшим из кулака. Лезвие вошло в брюхо Жнеца и достало до кристалла Эссенции, отчего тварь осела, дёргаясь. Стефан выдрал кристалл окровавленной рукой и, не глядя, выпил его досуха.
* * *
Бездушные, хлынувшие через пролом вслед за Хладом, растекались по городским кварталам. Внутренние стены между секторами сдерживали основную массу, но на западе между разрушенным заводским районом и госпиталем тянулся прямой коридор, широкий проспект с бульваром посередине, и по нему к лазарету двигались орава монстров.