Из носа потекла кровь, и в глазах потемнело настолько, что проспект перед ним расплылся в серое пятно. Гидромант сморгнул, переступил, удержал равновесие. Корнелиус Бёрк сделал свой выбор, когда покинул палату лазарета, и пока он стоит на ногах, эти твари здесь не пройдут.

* * *

На другом конце здания Юкико Ишикава склонилась над раненым на столе, когда в операционную ворвалась Стрига. Тварь вломилась через окно, разнеся раму и осыпав пол стеклом, и приземлилась на три лапы посреди помещения, развернувшись к ближайшему живому организму. Хирург Огима отпрянул к стене, уронив инструмент. Меган, вернувшаяся из коридора, заорала, как пожарная сирена.

— Я же просила меня не беспокоить, — рявкнула Ишикава, не поднимая головы.

Левая рука целительницы продолжала работу над раненым, не прерывая потока целительной энергии. Правая сформировала скальпель из концентрированной жизненной силы, яркий, как хирургическая лампа, и Ишикава вогнала его в глазницу Стриги коротким точным движением, не оборачиваясь. Тварь дёрнулась, захрипела и рухнула на кафельный пол. Целительница вернулась к пациенту, руки её по-прежнему не дрожали, и пульс пациента стабилизировался.

— Ксо! Никакого уважения к профессии! — пробормотала японка.

Жозеф Огима, стоя у стены, громко икнул.

* * *

С высоты драконьего полёта я видел, как Хлад ползёт к центру города, оставляя за собой мёртвую полосу белого инея и неподвижных силуэтов. Впереди лежали госпиталь, штаб, тысячи гражданских в подвалах. Минута, может полторы, и тварь окажется в сердце Детройта.

Подчиняясь мысленному приказу, Скальд сложил крылья и спикировал к штабу, где в зале совещаний был установлен Маяк Жизни, питаемый шестью кристаллами Эссенции. Рядом с артефактом неотрывно дежурил Курт Нойманн, один из людей, прибывших со мной из Угрюма. Ворон влетел в окно, приземлился на стол, и из раскрытого клюва прозвучал мой голос, переданный через магическую связь:

— Перегрузить Маяк! Всю энергию в единый импульс.Немедленно!

Нойманн побледнел, потому что понимал, что это значит, тем не менее, подчинился, не колеблясь. Руки его легли на управляющие контуры, все кристаллы вспыхнули разом, наливаясь белым сиянием, таким ярким, что стены зала залило светом и тени исчезли, и луч ударил из окна.

Белый концентрированный столб энергии жизни пересёк три квартала за мгновение и вонзился в Хлада. Пробил ледяную ауру, и в точке попадания, в шве между центральным и правым торсом, плоть задымилась, обуглилась и перестала быть. Сквозная дыра размером с автомобиль возникла на теле Абсолюта, а по краям её мёртвая ткань, утратившая некроэнергию, превратилась в обычную органику, нерегенерирующую и неуправляемую, по-настоящему мёртвую.