И пятое, главное. Проклятый Хродрик… Секунду назад от него полыхнуло первозданным пламенем, и коллективная память, накопленная тысячелетиями поглощений, опознала технику мгновенно. Тлен сгорел от такого удара в Хорезме. Мор, вероятно, тоже. Человек остановился, не ударил, но Хлад засёк структуру заклинания, и то, что он увидел, прошло по всем трём нервным системам ледяным спазмом. Страх. Хлад не знал этого слова, но ощущение было именно таким: нечто тупое и первобытное, чего не испытывал ни разу за тысячелетия. Раненый Абсолют, с нестабильным порталом, под утренним солнцем, был не в том состоянии, чтобы проверять, хватит ли этого удара для его убийства.

Все пять причин сошлись одновременно. Уравнение имело единственный рациональный ответ.

На ходу, не замедляясь, Хлад вонзил в мёрзлую землю кусок собственной плоти. Фрагмент повреждённой руки, той самой, которую разъел клинок из Ледяного серебра. Ненужная ткань, утратившая способность к восстановлению. Некроэнергия в ней оставалась живой, и когда фрагмент ушёл в грунт, он тут же пророс вглубь, пуская отростки, как семя, брошенное в плодородную почву.

Ещё один якорь, точка влияния, прощальный подарок осаждённому городу.

Хлад ускользнул к порталу, потому что нужно было выжить, чтобы сражаться в другой день.

* * *

Пока четвёрка Архимагистров била по Хладу, остальные Арбитры работали по его свите.

Юсуф аль-Хаттаб, крупный чернобородый мужчина в расшитом халате и высоком тюрбане с металлическими пластинами, приземлился у пролома в западной стене и после того, как Абсолют сбежал, в течение минуты закрыл его. Посох из сандала с кристаллами Эссенции вонзился в мостовую, и камень ожил: обломки стен поднялись, сложились, наросли друг на друга, спрессовавшись в грубый шершавый камень, перекрывший брешь от края до края. Геомант трудился молча, с выражением полнейшего покоя на лице.

Маркос Уртадо и Амара Диалло приземлились в переулке у госпиталя, где Бездушные, лишившиеся командования Хлада, продолжали рваться к лазарету. Магии у этой пары не было. Уртадо, невысокий широкоплечий аргентинец со шрамом от уха до подбородка, сжимал два коротких клинка из Солнечного золота. Диалло, высокая жилистая женщина с тёмной кожей, короткими дредами и ритуальными шрамами на скулах, двигалась за его плечом с копьём, наконечник которого тускло поблёскивал метеоритным железом.

Ни единого слова не прозвучало между ними: Уртадо врезался в группу Трухляков, рассекая клинками, и каждый удар разваливал тварь пополам, а Диалло из-за его спины била копьём поверх плеча партнёра, всаживая наконечник в глаз Стриге, зашедшей сбоку. Поворот, следующая, поворот, следующая. Скорость, с которой двигался Уртадо, не укладывалась в человеческие рамки.