Четвёртая фигура приземлилась мягко, без шума, на покосившуюся крышу складского здания напротив Хлада. Худой, жилистый мужчина с тёмной кожей и аккуратной седеющей бородкой, с какой-то сумкой через плечо. Арджун Бхатт, судя по тому, что он сделал. Секундой позже многочисленные корни и побеги рванулись из земли, опутывая конечности Абсолюта, обвивая торсы, цепляясь за рёбра. Сами по себе они не могли удержать существо такого масштаба и даже не пытались, зато горели превосходно. Пламя Клары нашло топливо, и Феникс, зайдя на второй круг, обрушил на Хлада поток огня, который на этот раз не погас за три секунды, а полыхнул на обмотанной лианами некроплоти, пожирая органику, и горел, и горел…
Я смотрел на это с крыши покосившегося склада, опираясь на обломок стены, и за полторы минуты сделал однозначный вывод. Сильных магов я повидал в обеих жизнях: Архимагистров, создававших крепости одним заклинанием, и боевых чародеев, выжигавших целые ущелья, и мастеров, чьё искусство заставляло замереть от восхищения. Четвёрка, работавшая по Хладу, представляла собой нечто иное. По индивидуальной мощи ни один из них не превосходил меня, и в поединке один на один я, пожалуй, имел бы шансы против любого из четверых.
В слаженности крылась разница. Четыре незнакомых мне человека били в одну цель, и каждый удар дополнял предыдущий: органика Бхатта питала пламя, а оно выжигало плоть, металлический рой не давал регенерировать, а молния расширяла рану. Не импровизация и не случайная удача. Отточенная партитура, результат совместных тренировок, сыгранная команда. У меня чесались руки оказаться там, внизу, пятым в этом строю, и я не стал отказывать себе в этом удовольствии.
Резерв после отменённогоКоролевского проклятия показывал порядка 75%, рёбра хрустели при каждом движении, но на одно мощное заклинание меня хватало. Я пробил канал сквозь породу, мимо фундаментов, мимо коммуникаций, вниз, к мантии Земли, где всегда есть магма, и вытащил её наверх черезРасплавленную пасть . Земля под ногами Хлада вздулась, лопнула, и из разлома хлынуло расплавленное нутро планеты, озеро жидкого камня диаметром в тридцать метров. Абсолют провалился по колени, и некроплоть на нижних конечностях занялась мгновенно, обугливаясь до кости. Температура в полторы тысячи градусов пожирала ледяную ауру быстрее, чем та успевала восстанавливаться. Рёв Хлада сменил тональность, и в нём я расслышал то, чего не слышал прежде: растерянность.
И всё равно наших усилий не хватало.
Хлад стоял. Горел, трясся от разрядов, покрытый металлическим роем и горящими лианами, ревел от боли всеми тремя глотками одновременно. Рана от Маяка дымилась, не заживала, расширялась от ударов молнии, и вокруг неё некроплоть уплотнялась, формируя что-то вроде рубцовой ткани, компенсируя потерю. Аура мерцала, ослабленная, растрёпанная, и Абсолют отвечал собственными морозными лучами, заставляя Архимагистров маневрировать, уходить с линии огня, прерывать атаки.