Ледяная аура Абсолюта колыхнулась. Огонь вёл себя иначе, чем камень или металл: он не становился хрупким от холода, не крошился и не рассыпался. Пламя прорвало внешний слой морозной ауры и вцепилось в поверхность некроплоти, горело на ней секунду, две, три, прежде чем аура погасила его. На мускулатуре левого торса остались страшные чёрные ожоги, дымящиеся на морозном воздухе. Хлад повернул ближайшую пару глаз к огненной птице и отвлёкся от движения к центру города.
Парашют второго мага раскрылся над разрушенным заводским кварталом. Фигура под ним отстегнула стропы в пятнадцати метрах от крыши цеха и упала, приземлившись на кровельное железо, которое за секунду до контакта прогнулось и спружинило, мягко погасив удар. Велеславский. Я узнал его не по лицу, а по дару: металломант, и притом такого калибра, что я ощутил возмущение магнитного поля за три квартала. Рассмотреть его толком не удавалось. Выпрямившись на крыше, он окинул взглядом разрушенный квартал вокруг себя.
Весь западный сектор лежал в руинах, и тонны металла громоздились вокруг: обломки станков, арматура, кровельное железо, остовы бронетехники, рельсы, водопроводные трубы, каркасы зданий, скрученные морозом в нелепые фигуры. Велеславский взял всё разом. Тысячи объектов оторвались от земли и зданий одновременно, и воздух над кварталом наполнился металлическим роем. Он закрутился вихрем вокруг Хлада, и каждый фрагмент, подхваченный волей Архимагистра, ударил в некроплоть, вгрызаясь, режа, буквально стёсывая сантиметр за сантиметром. Порезы были мелкими, каждый по отдельности ничтожен, и регенерация Хлада затягивала их почти мгновенно. Аура Абсолюта перемалывала металлические фрагменты, превращая их в ржавую крошку и ледяную пыль. Вот только фрагментов были тысячи, и Велеславский не прекращал подавать новые. Даже слон придёт в ярость, если его атакуют миллионы муравьёв.
Третья фигура падала быстрее остальных. Томоэ Токугава, племянница сёгуна, про которую он с тихой гордостью говорил на заседании Совета. Невысокая девушка с чёрными волосами, болтавшимися за спиной, летела к земле без парашюта, и вокруг неё потрескивал воздух, наэлектризованный до синего свечения. Она собирала разряд с момента прыжка, копила и уплотняла, втягивая статику из облаков, атмосферное электричество, влагу ледяного савана, окутавшего город.
Молния обрушилась на Хлада сверху, сплошным искрящим столбом толщиной в человеческий торс и длиной в полсотни метров. Разряд прошёл через рой Велеславского, электризуя каждый металлический фрагмент, превращая вихрь из мелких порезов в облако раскалённых лезвий, и врезался в шов между торсами Хлада, в то самое место, где уже горел ожог от Маяка Жизни. Хлад содрогнулся. Все три торса дёрнулись одновременно, и из раны, нанесённой Маяком, вырвалась вспышка: некроэнергия, выбитая разрядом, фонтаном брызнула во все стороны. Рана расширилась процентов на 40%.