Токугава «натянула» тетиву. Нарастающий гул, как от тысячи трансформаторов, от которого задрожала земля под ногами. Я стиснул зубы.

Залп.

Сотня молний-стрел, каждую из которых Эстлунд закрутил в штопор аэромантией. Стрелы летели по спиральным траекториям, оставляя дымящиеся винтовые следы, и вошли в металлическую решётку, распределившись по тысячам проводников одновременно. Из каждого проводника через солёный лёд ток вошёл в Хлада. Не один удар — тысяча. С каждой стороны, с каждого ракурса.

Вокруг Абсолюта расцвела серебристая паутина, похожая на ювелирную филигрань размером с городской квартал. Металлическая сеть вспыхнула синим, между узлами заметались разряды, образуя подобие нервной системы из чистого электричества. Велеславский непрерывно сжимал решётку, уменьшая радиус, увеличивая плотность контакта, и в центре запульсировал ослепительный кокон из непрерывно скачущих молний. Зрелище было бы красивым, если бы я смотрел на него со стороны, а не стоял на поле боя.

Электричество прошло по некроэнергетической ткани и ударило по нервным узлам, связывавшим три торса воедино.

Правый торс Хлада дёрнулся. Ледяной луч ушёл в молоко — рефлекс, не воля, судорога повреждённого нервного узла выбросила его на два метра левее цели. Левый торс потерял ноги на секунду.

Хлад споткнулся.

Существо, которое двигалось с нечеловеческой точностью, впервые за весь бой запнулось, как пьяный матрос на лестнице. Я запомнил. Связь между торсами бьётся электричеством. Хорошо.

Контратака прилетела сразу. Ледяные шипы веером во все стороны, решётка Велеславского разлетелась в куски. Осколок чиркнул старика по предплечью, кровь потекла по запястью в рукав. Строганову, который уходил вправо, досталось по скуле, лицо залило моментально. Токугава исчезла, ускользнув молнией, и материализовалась в двадцати метрах левее, присев на корточки и тяжело дыша. Остальные уклонились или поставили щиты.

— Кислотный саван! — скомандовал я. — НЕ СПАТЬ!

Рана от Маяка оставалась главной уязвимостью Хлада: единственное место, где некроплоть отказывалась регенерировать. Абсолют наращивал вокруг неё уплотнённые слои мышечной ткани, валик за валиком, как рубцовую ткань, и нужно было расковырять рану до того, как Хлад запечатает её окончательно. Чередование связок, не дающее врагу перехватить инициативу, в этом и состоял замысел: электричество, кислота, огонь, каждый удар непохож на предыдущий.

Де Монтескьё работал с воздуха. Шуйский нёс его на потоках сжатого воздуха, и пара кружила над Абсолютом на бешеной скорости, не зависая ни на секунду. Молодой аэромант получил приказ ценой своей жизни обеспечивать мобильность эфироманта на протяжении всего боя, фактически таскать и себя, и француза над землёй, не останавливаясь, потому что неподвижный Реми — мёртвый Реми.