Хлад заморозил поражённый участок до температуры, при которой кислота потеряла активность, и тут же ответил. Направленный луч холода ударил в позицию Клары. Баронесса подняла огненный щит, два потока аннигилировали друг друга, ударная волна отбросила пиромантку на три метра. Клара приземлилась на ноги, устояв, и стиснула зубы так, что побелели скулы. Однако луч, прежде чем раствориться в щите, лизнул ей левое предплечье. Кожа от запястья до локтя побелела мгновенно, пальцы перестали слушаться. Баронесса молча прижгла обмороженную руку собственным огнём, чтобы восстановить кровоток. Воздух вокруг её кулака задрожал от жара, а лицо не изменилось ни на йоту, и в этом была вся Клара фон Герсдорф.

Де Монтескьё, израсходовавший бо́льшую часть резерва на подавление ауры, обмяк в руках Шуйского. Кровь заливала ему подбородок из обеих ноздрей, и глаза эфироманта блуждали, не цепляясь ни за что. Молодой аэромант перехватил его крепче и отнёс за обломки стены. Эфиромант оставался в сознании, хотя ему требовалось время, прежде чем он снова сумеет давить чужую ауру.

Всё это происходило одновременно. Пока Токугава била молниями, Хлад уже хлестал ледяными лучами по площадке, и земля вокруг нас покрывалась глянцевой коркой наледи. Аль-Хаттаб поднял каменную стену, прикрывая левый фланг, и луч разнёс её в крошево, осыпав осколками Висконти, который выставил кровяной щит за полсекунды до удара. Строганов попытался перехватить ледяной луч криомантией — сумел отклонить его на полметра, этого хватило, чтобы луч прошёл мимо Бхатта, а не сквозь него. Гуннар с Амарой и Маркосом метались по периферии кольцом стали и ярости, рубя Стриг, которые лезли из руин, как тараканы из щелей. Двое гвардейцев уже были ранены, один из рыцарей Дитриха лежал без сознания, отброшенный ударной волной от ледяного луча, вонзившегося в землю в пяти шагах от него.

Хлад атаковал без устали. Бил постоянно, бил между нашими связками, бил во время них. Ледяные лучи, волны холода, шипы, град осколков замёрзшей некроплоти, которую Абсолют отрывал от собственного тела и швырял, как картечь. Каждый удар мог убить. Каждый удар промахивался или оказывался отведён, потому что мы не стояли на месте, потому что связки наслаивались друг на друга, не давая Хладу сосредоточиться. Его травили, как медведя собаками: со всех сторон, без передышки, не подпуская к горлу ни одной, и каждая достаточно быстра, чтобы укусить и отскочить, а пока медведь разворачивается, следующая уже впивается в бок.

Не давая противнику перейти к контратаке, мы переключились на третью связку под мой крик: