Ледяные лучи хлестнули навстречу. Три белых росчерка вспороли нижнюю грань Трона, от конструкции отвалились куски камня размером с телегу, закувыркавшись в воздухе. Плевать. Масса есть масса, и тысячи тонн минус пара телег — это по-прежнему тысячи тонн. Я разжал хватку, и штурмовая группа посыпалась с площадки, подхваченная аэромантами. Трон, лишённый моего контроля, превратился в мёртвый камень, подчинённый только гравитации.

Я видел, как Хлад ударил ещё раз, и ещё, выбивая из горы фонтаны щебня. Видел, как в момент столкновения купол подТроном лопнул, разлетевшись ледяным крошевом. Видел, как три торса напряглись, шесть ног упёрлись в землю, и ледяная аура вспыхнула на полную мощность в последней попытке принять удар.

Горный трон поразил Абсолюта. Земля подпрыгнула. Грохот раскатился по руинам, как залп всех гаубиц разом, и ударная волна швырнула облако пыли, камня и ледяного крошева на сотни метров во все стороны. Меня тряхнуло в воздушном потоке Эстлунда, и на секунду я потерял из виду кратер, потому что его накрыло облаком, в котором мелькали оранжевые искры от раскалённой арматуры.

Приземлился я последним, на обломок бетонной плиты, и через подошвы сапог ощутил мелкую дрожь — земля всё ещё не успокоилась после удара.

Облако пыли оседало, и сквозь него проступали очертания кратера. Там, где стоял Хлад, громоздилась гора обломков: камень, арматура, перекрученные фрагменты железа, всё вперемешку, присыпанное ледяным крошевом от разбитого купола. Из-под завала торчали две ноги из шестин ног Абсолюта, вдавленные в землю по колено, и одна из них была сломана: коленный сустав вывернут под углом, которого не предусматривала ни человеческая, ни нечеловеческая анатомия. Третья нога, правая задняя, отсутствовала ниже бедра — оторвана при ударе и лежала отдельно, в десяти метрах, ещё подёргиваясь.

Хлад ворочался в развалинах, сбрасывая с себя тонны камня.

Два передних торса, обращённых ко мне, упёрлись руками в обломки и вытолкнули тело вверх. Абсолют выпрямился, покачнулся и тяжело осел на уцелевшие ноги. Правый торс был вмят внутрь: рёбра продавлены, мышечные пласты расплющены, и из трещин в некроплоти сочилась густая чёрная жидкость, которая парила на морозе. Центральный торс уцелел лучше, но шов из человеческих пальцев, соединявший три тела, разошёлся на протяжении полуметра, и из прорехи свисали обрывки чего-то белёсого и влажного, похожего на внутренности. Рана от Маяка на левом торсе, обросшая рубцовым валиком, треснула от удара, и валик разъехался, обнажив багровую мякоть под ним. Три головы, упрятанные за рёбрами, шевелили губами. Я не стал вглядываться в лица.