Десятью минутами ранее в коридоре, привалившись к стене, сидела немолодая женщина из племени Оджибве. Она не плакала, просто смотрела перед собой. Рядом с ней на полу стоял глиняный горшочек с чем-то тёмным, может быть, табак.

Огима, проходя мимо, задержался.

— Её мужа убил сосед, — сказал он Ишикава негромко, не поворачивая головы. — Поднявшийся сосед. А потом мужа сожгли у неё на глазах. Ни расчёсанных по обычаям волос, ни чистой одежды для последнего пути, ни одеял, ни табака в могилу. Его дух теперь бродит потерянный, и она не может ему помочь. Понимаете, мадам?

Взгляд Юкико скользнул с женщины на Жозефа. Она видела, как у него ходят желваки, как он стискивает кулаки, и поняла, что он говорит не только о чужой жене.

— Понимаю, — ответила она. — Первый стол готов?

— Готов, мадам.

— Тогда работаем.

* * *

— Некрозаражение, предплечье, распространилось до локтя, — Ишикава положила ладони по обе стороны от раны, и пальцы налились золотистым свечением. — Мастер Чой, фиксируйте руку. Меган — отслеживайте прожилки, говорите мне, когда начнут бледнеть.

Меган наклонилась к ране и побелела. Сладковатая гнилостная вонь некроза от неё накрыла в полную силу. Ишикава видела, как ученица судорожно сглотнула, зажмурилась на секунду.

— Меган. Глаза открыть. На прожилки смотреть. Блевать будем потом.

— Да, госпожа, — выдавила Меган, и глаза открыла, и на прожилки посмотрела, хотя лицо у неё было такого цвета, что впору самой ложиться на носилки.

Раненый, тот самый солдат с укусом, замычал сквозь стиснутые зубы. Глаза у него были мутные, блуждающие.

— Это… Дюпон был, — забормотал он, дёргая головой. — Капрал Дюпон. Три года вместе на стене стояли… Он меня за руку схватил и… Зубами. Дюпон. У него жена, дочка маленькая…

— Бледнеют! — выдохнула Меган, наклоняясь к ране. — Чёрные прожилки бледнеют, госпожа!

— Вижу. Чой, шире.

Эрдиан смотрел на её руки с выражением, которое Ишикава хорошо знала. Так целители рангом ниже Архимагистра смотрят на то, что сами сделать не способны. Она вела нейтрализацию заражения и регенерацию тканей одновременно, двумя раздельными потоками из одного резерва. Мастер мог бы одно, потом другое. Она делала оба сразу, и именно поэтому срок процедуры сократится в шесть раз.

— Я его убил, — продолжал солдат. — Ткнул ножом в лицо. Дюпону…

— Сынок, — Ишикава чуть усилила поток и ощутила, как резерв просел ещё на два процента, — ты убил не Дюпона. Ты убил то, что встало вместо него. Это две разные вещи. Меган, тампон на рану. Огима, зашивайте.

Солдат всхлипнул и замолчал.

— Поздравляю с первым некрозаражением, — бросила Ишикава, вытирая руки. — Обращаю внимание на время. Семь минут, два процента резерва. В Сан-Франциско на такую процедуру выделяют два часа, стерильную палату, три ассистента и солидный запас Эссенции. Здесь у нас засохшая кровь на полу и ведро с водой. Советую воспринять это как материал для философских размышлений. Давайте следующего.