— Меган, на что вы смотрите? — Ишикава уже стояла у второго стола. — У нас тут юнец истекает кровью.

— Да, госпожа. Простите, госпожа.

* * *

Женщина-ополченка перестала дышать на двенадцатой минуте процедуры. Ишикава ощутила это через ладони раньше, чем Чой успел проверить пульс — поток энергии ушёл в пустоту, как вода в песок. Некрозаражение от укуса Трухляка зашло слишком далеко — к тому моменту, как женщину принесли, чёрные прожилки добрались до лимфоузлов, и оттуда энергия смерти ударила по всем органам разом. Шесть минут и три процента резерва ушли впустую.

Перед этим женщина ещё была в сознании, ещё говорила. Спросила не «выживу ли я?», а «меня сожгут?». Ишикава ответила «нет, вы поправитесь». Солгала. Знала, что лжёт.

Чой развёл руками. Меган отвернулась, и её затрясло всем телом, как при ознобе. Зажим в руке звякнул о край стола.

— Ксо! — выругалась Ишикава негромко по-японски. Потом ещё раз, сквозь зубы, яростнее. Ударила ладонью по столу. Звук был короткий и резкий, как выстрел.

Все замолчали. Огима поднял глаза от своего пациента. Бертран замер с тряпкой.

Секунда. Ишикава выпрямилась.

— Тело, — произнесла она тем же ровным голосом, которым диктовала студентам формулы. — Бертран, погребальная команда. Пятнадцать минут. Протокол. Следующий.

Меган дёрнулась, как от пощёчины. Краем глаза было видно, как девочка перевела взгляд с мёртвого лица ополченки на свои перчатки, мокрые от крови и сукровицы.

— Госпожа, — голос у Меган дрогнул. — Она ведь только что спрашивала, сожгут ли её…

— Меган.

— Да, госпожа?

— Если не сжечь, она встанет, — Ишикава поймала взгляд ученицы и держала его, пока та не кивнула. — И пойдёт убивать тех, кого мы вылечили и ещё нет. Вопросы?

Меган не ответила. Развернулась и вышла. Ишикава слышала, как за стеной её вырвало. Через минуту ученица вернулась, бледная, с мокрым лицом, вытирая рот рукавом.

— Простите, госпожа. Я готова.

— Хорошо, — сказала Ишикава.

И, секунду подумав, добавила:

— Блевать не стыдно. Стыдно ронять зажим во время операции. Зажим вы не уронили. Давайте следующего.

Огима хмыкнул, не отрываясь от работы.

* * *

Когда Чой, отработавший четыре процедуры, подошёл к ней и признался, что его резерв ниже десяти процентов, Ишикава забрала у него планшет и отправила спать, настояв на своём.

Следующий «красный» ждал на столе — обморожение третьей степени, обе ступни. Почерневшие пальцы выглядели как обугленное дерево, и Юкико на мгновение подумала о том, какая ирония: обморожение и обугливание на вид так схожи. Положив ладони на мёртвую ткань, она начала работать. На полпути резерв просел ниже сорока процентов, и мир качнулся, и пол поехал куда-то влево. Она оперлась плечом о край стеллажа, заменявшего здесь стену, и замерла так на секунду, может, на полторы. В ушах звенело.