— Ладно, — кивнул я, после чего был оставлен в гордом одиночестве.
Спустя несколько часов скалывания заклепок и выкручивания винтов на свет показалось нутро движителя. Прямо скажем, я, как человек ничего в этом не смыслящий, оказался в растерянности. Самым понятным элементом была печурка с воронкой сверху. Туда, судя по всему, засыпался уголь. По сужающейся воронке он попадал в горнило, которое нагревало — по крайней мере, я так думал — несколько медных трубок, идущих кольцами вверх.
С другой стороны, в эти трубки подавалась вода из металлической фляги. На первый взгляд — ничего странного: просто сообщающиеся сосуды, замкнутая система. Но вот дальше был механизм, который как раз «умелец» по просьбе Грода выломал. Металлическая коробка из толстого листа с патрубком на вход и на выход и металлическим штырем с туго вращающейся болванкой. Что это за хрень, я понять не мог долго. Пока не нашел в ранце спиленные крепления для всего агрегата. Поставить его не представлялось возможным. И трубка была изменена и укорочена, и место было занято какой-то остро пахнущей ерундой. Почти порошком.
Ради эксперимента я взял немного угля от кузнечных молотов, раздробил его на небольшие гранулы и запустил процесс кипения. Сначала огонь еле теплился, подавая пар через порошок в трубку для вдыхания дыма. Но стоило расчистить подачу топлива и убрать лишние детали, как котел заработал на полную мощность, почти мгновенно заполняя мастерскую паром.
Убрав пламя, я решил отвлечься от механизма и с удивлением обнаружил, что на дворе уже темная ночь. Увлекшись, я не заметил, как пролетело время, совсем как Лиска со своими книгами. Мне и в самом деле с детства нравилось работать руками, а тут прямо Бог велел. Если можно так выразиться по отношению к надвигающейся смерти от руки магички или злопамятного дворянина. На любой выбор.
В результате домой я попал только потому, что стражники на внутренних воротах меня помнили еще с подготовки цирковых номеров. Добравшись до кровати, я завалился спать. Не помню даже, раздевшись или нет. На следующий день, наскоро перекусив зажаренным мясом и горячо поблагодарив Василису за подготовленный и собранный обед, я вновь отправился в мастерскую Краса.
К моему удивлению, вокруг верстака стояла ширма, на которой были натянуты серые простыни. А поверх краской было выведено: «Подмастерьям и работникам мануфактуры вход строго запрещен». С чего эта надпись появилась, я абсолютно не представлял. Но об авторстве догадаться было несложно, снизу стояли инициалы БФ.
— Доброе утро, старший мастер, — подошел я к Бохаю.