Слова дварфа меня порядком озадачили. Я-то считал, что это все детские страшилки. Сказки, что на ночь рассказывают, чтобы дети тихо лежали. Но Бохай совсем не похож на того, кто будет в сказки верить. Да и во время визита к эльфам страшную историю о выжигании парохода я тоже прекрасно запомнил. Ну а уж как по нашей деревне страж бродил и с монстром, под водой сидящим, боролся, так в этом и вовсе не свидетелем, а участником был. Хотя расскажи кому — не поверят.
Значит, нужно пользоваться только своими силами и полученной при пробуждении догадливостью. Ну так, а что? Почему нет-то? Одно разобрал — и с остальным справлюсь. Зайдя в отгороженный закуток, я полностью погрузился в процесс, разбираясь с работой каждой детали по очереди. И пусть процесс шел медленно, сдаваться я не собирался.
Возвращаясь домой после заката, я нередко заставал Лиску уплетающей за обе щеки очередную порцию каши или тыквенного супа. При этом девушка норовила читать за столом принесенные с собой записи. И только строгий тон и обещание лишить ужина заставляли Лисандру хоть ненадолго отвлечься от бумаг. Честно сказать, если бы не эти запоздалые застолья, устраиваемые Василисой, я, может, и ночевал бы в мастерской. А так было приятно, что тебя всегда ждут.
Лиска рассказывала, что интересного узнала или придумала за день, и пусть я понимал лишь треть, это все равно было потрясающе. Я даже разорился на доступ в оба тайных зала библиотеки, чтобы не стеснять ее в потоке знаний. Ну и себя не обидел, чтобы разобраться в устройстве доспехов досконально. Потратил в результате почти все, что было. Хорошо хоть, пять золотых мне зачли при переводе из элитного зала, а то вообще бы без денег остался. Васька отчитывалась о ходе работ по восстановлению дома. А я рассказывал, какие детали успел отремонтировать. И только Трия продолжала молчать, опасаясь реакции девушек.
После все ложились спать. Лежаки на полу, кстати, сменились весьма достойными кроватями с деревянным упругим дном. Тоже заслуга хозяйствующей Василисы. Ну а с утра вновь отправлялись каждый по своим делам. И так продолжалось пять дней. Когда до поединка осталось всего два дня, в отработанной схеме случился перебой.
— Пошли все вон! — донесся до меня настойчивый женский голос в тот момент, когда я соединял золотник с трубкой отвода конденсата на прямоточный распределитель.
— Прошу вас, ваша светлость, не губите, — голос Бохая был умоляющим и жалким, — у нас при простое все печи железом изойдут.
— Чтобы через минуту Хикент был передо мной!
— Да, да, слушаюсь, — донеслось торопливое поддакивание и, нарушая собственные правила, ко мне ввалился дварф. — Майкл, бегом! Тебя княгиня требует!