Нахрена мне эта обуза, тем более вместе с порченой мамой? Но, заметив полный ненависти взгляд старика и кое-кого из местных баб на девочку, понимаю — подарок отберут, как я уеду, а может, и побьют при этом.

— Показывай маму, — не отказываюсь сердобольный я.

Бек кричит и из глубины кочевья к нам выплывает изумительно сложенная молодая женщина, одетая лишь в кусок тряпки, что плотно облегает её изгибы. Мы, сдерживая восхищённое «ах», смотрим на это почти театральное действие. И лишь когда женщина вышла на свет костра мы поняли, почему она «порченная» — огромный шрам от ножа или какого другого режущего оружия пролегал через всё её лицо! Более того, не хватало одного глаза, если я правильно понял присутствие повязки на лице. Шрам рассекал губы, нос, и вообще неясно, как она выжила! Женщина, понимая своё уродство, склоняет голову. Бурхес тут бы, конечно, сказал, — мол, лицо и тряпочкой прикрыть можно. Да что пошлый циник Бурхес, я бы и сам сказал такое, будучи в своём бандитском теле на Земле!

«Всё можно вылечить. Немного моей работы, пару лет у артефакта и глаз восстановиться сам», — размышляю я.

— И сколько? — приготовился я к торгу.

— Пятнадцать золотых за обеих! — рубанул бек, явно готовясь отчаянно торговаться.

— Беру, — сразу соглашаюсь я.

Для меня это мелочь, а Бек выглядит разочарованным, толи от того, что мало запросил, — ведь у глупого мальчишки-графа деньги есть, — толи от того, что не удалось получить удовольствие от торгов. Никто, даже мои спутники меня не понимают. Покупка стала и для меня неожиданностью. Только Келидана как-то по-новому на меня взглянула. И что мне делать с моими порывами души? Или придурью? Брать с собой в путь новых рабов нереально.

— Где ближайший город? — спрашиваю я у Ригарда.

— Завтра к обеду, если ничего не помешает, мы выедем из степи, а там много городков в прибрежных баронствах. Но планировали мы в сторону горных отрогов сместиться и в города не заезжать, — отвечает тот.

Тут я вспоминаю про свои связи в степных родах. У меня есть друг — хан Сандай! Не самый крупный по меркам степи, но по сравнению с моим графством его род многочисленный. Около двадцати тысяч подданных вроде насчитывает новый род Сандая.

— Хана Сандая Тотхена знаешь? — спрашиваю я у Болипсея.

— Знаю. Могучий род, — не разочаровывает меня тот.

— Доставишь моё имущество до его ставки? — прямо спрашиваю я. — Сандай — мой друг по столичной школе магии «Башня».

— Город у Сандая. Насмотрелся он на столичные порядки, и теперь у него не ставка, а город, — бормочет бек. — Мало народу могу дать, пять воинов в сопровождение и кибитку покупай у меня. Два дня дороги, и отвезу твоих рабынь в этот город.