Даже позавтракать не дали! Да и доклады не принял, а ну как нарушили теократы наше соглашение, и моя армия уже вступила в бой с их? Тем не менее плыву на искателе Мелич, а он не маленький, но корабль принца оказался намного больше. Огромный исполин с флагом императора поражал не только величиной, но и богатством убранства. Позолочен был не только нос корабля, но и даже корзина наблюдателя. Причем, я уверен, это не краска под золото, а настоящий благородный металл. Высокие борта не позволяли протянуть мостик от нашего корабля к флагману, и нас поднимают на палубу на платформе, где тут же пытаются разоружить и обыскать. И если Баркли и Гато безропотно отдают свои мечи, то я с вызовом смотрю на встречающего нас офицера.

— Правила есть правила, — невозмутимо говорит целый полутысячник гвардии, рослый и абсолютно лысый дядя.

— Ваши правила меня не касаются, — встаю в позу я.

— О, эти мальчишки, — закатывает глаза военный. — А если ты сбрендишь и нападешь на принца?

— Что, у него нет возрождения в храме? — привожу аргумент я.

— Можно подумать у тебя есть? Откуда мне знать? Такие вещи секретны, — поясняет полутысячник.

«О как, а я простодырый всем рассказываю», — огорчился про себя я.

— Не хочешь пускать, давай обратно нас доставляй, — артачусь перед подневольным вообще-то человеком я, и, наверное, зря.

— Граф, может не стоит спорить? — тихонько предлагает Ригард. — Ты вообще маг, а мечом своим только зарезаться можешь. И то если повезёт.

Нехотя отдаю и меч и оба кинжала, но пресекаю попытку шмона — не по понятиям это. Ведут нас довольно широким коридором, позади шагает какой-то осанистый высокий старик и бубнит правила поведения. Я пропускаю мимо ушей. В школе по этикету у меня высший балл был. В кают-компании полно народу — человек двадцать в форме и десяток аристократов. Что самое обидное, почти все с оружием. Чуял, что можно было додавить и оставить себе оружие. А всё Ригард. Собака! Зло оглядываюсь на него и вижу, что и он, и Баркли подобострастно вытянулись перед местными чинами и едят их глазами. Легонько бью своего сотника локтем под дых. Пусь не забывает, кого охранять должен. Само помещение обставлено изысканной мебелью, причем в основном белой и, вроде, из кости. На потолке и полу сложная мозаика. В центре за небольшим столиком сидит сам принц Бартоломью Хост, я его сразу узнал — показали портрет на берегу. Номер семьдесят один в списке наследников, какой-то пра-пра-пра-внук. Расфуфыренный по самое не могу. Рядом с ним сидит мальчуган лет десяти, с таким же пафосным выражением лица. Вряд ли сын, может внук? Оба завтракают. Понять сколько лет принцу трудно, но я и так знаю — около семидесяти. На столе закуски, но к ним прикладываются только «сам» и ребёнок, остальные сидят за общим столом или с края, у стеночки. Принц даёт указания стоящему рядом мужчине, магу семнадцатого ранга, довольно молодому, но это может быть результат омоложения. Нас с первого раза не замечают — все заняты своими делами. На входе парочка солдат в доспехах, даже забрала закрыты. Наверняка ещё и антимагические. Скорее всего, охрана. Стоят прямо на пути у меня, обойти можно слева и справа, и то надо бочком протискиваться. Как у нас бояре говорили? «Невместно». От, чего я с детства вспомнил! Или это из «кина» какого'? — размышляю некстати я.