— Какая статуя⁈ Какой пес⁈ Что, больше ничего ценного не добыл? — непонятно от чего нервничает Бартоломью.

— Обижаете, ваше Высочество. Но двадцать пять тысяч рабов я уже продал, по сотне золотых,… особо ценных людишек себе оставил! Блин! Вот голова моя пустая. Вы, наверное, про коней породы «Карбет», их я тоже продал, семь тысяч по полторы сотни золотом, но тысяча осталась. Что ещё? Вино ценное и дорогое? Так это моя личная добыча, продукты питания же, — задумался я.

— Карбет? Это же для конной гвардии лучший конь, — тихо ахнул за спиной кто-то.

— Вот это у них добыча, — восхищённо шепнул ещё кто-то.

— А кому ты продал всё это? — вкрадчиво спрашивает старик.

— Когтю или ногтю, я уж забыл, Теократии. Дедок, Владлен Вивик зовут, так он представился. Хотел его выпороть сначала, хорошо, что не успел. Так вот тот всё и выкупил награбленное. Мол, не хочет столицу провинции без людей оставлять и коней ему жалко, а армия Теократии не успевает на перехват. Может, набрехал, сука старая. Я подстраховался, полк поставил на развилку дорог. Но золото уже получено, и плывет обратно к нашему побережью, — бормочу я.

— «Основа Теократии» — кровавый Вивик, жив? Теперь он «Коготь Теократии», и становится понятно, откуда в этом захолустье «алтарь боли». И как же он тебе отдал-то его? — чуть не кричит Бартоломью.

— Так армия не успевает отбить, а на побережье у меня эскадра искателей, куда ему деваться? — ещё раз поясняю я. — А что за «алтарь боли»? Корыто такое деревянное для принесения жертв? Ну, выковорил его из стены, валяется в порту. Шар там ещё такой прикольный ажурный из металла и греется сильно, аж каменная стена в храме раскалилась.

— Да, я про неё, не мог он тебе её отдать, этих алтарей всего пять было у Теократии, один из них император захватил лет двести назад, и вот если этот увезём, то у них всего три останется! — аж заёрзал принц, забыв о еде. — Я забираю его у тебя в счёт доли с добычи императора.

— Не выйдет, добыча ещё не подсчитана, и, может, я это корыто заберу в счёт своей доли, имею право, — наливаю себе в фужер ещё неплохого винишка.

— И что, если император у тебя попросит, то не отдашь? — прищурился принц.

— Что значит «отдашь»? Вот оценит он его, тогда я буду решать. Добыча-то общая, моя тут всего половина, — смотрю на хитрого деда с возмущением.

— Половина! Жуть! Вот разбогатеет паренёк, — опять слышу голосок за спиной.

— А алтарь я нашёл уже после того, как мы с Вивиком договорились, он может и не знает ещё, что мы его утащили, — добавляю важную деталь я.

— Твоё счастье если не знает, потому что, если узнает, бежать придётся быстро, никакие договорённости не спасут, — размышляет вслух Бартоломью. — Так, полк, говоришь, у тебя в заслоне, я беру его под свою команду…