Гвардеец заколебался. За его спиной зашептались.

— В чём вы обвиняете Романа Витальевича? — спросил капитан.

— Вас это не касается. Пока что, — ответил Кретов, убирая удостоверение. — Если не пропустите нас прямо сейчас, будете объявлены соучастниками, и мы вас арестуем. А если окажете сопротивление при аресте или тем более откроете огонь — сами понимаете. Вас ждёт пожизненное.

— Тех, кто выживет, — неожиданно добавила Полина.

— А если ваши обвинения окажутся ложными? — сощурился капитан.

— Мы принесём извинения, — с улыбкой ответил я.

Взглянув на армаду полицейских стволов, гвардеец плюнул под ноги и отошёл в сторону.

— Открыть ворота, — приказал он.

Полицейский отряд прошёл на территорию поместья.

— Склеп на северо-востоке, — указал я. — За прудом. Туда, бегом!

Мы двинулись через парк, освещая путь фонарями. Ветви старых лип хлестали по лицам, словно пытались остановить. Воздух густел с каждым шагом, пока впереди не закрутились спирали красного эфирного тумана.

— Стойте! — Дмитрий вскинул руку, когда мы вышли на поляну. — Дальше ни шагу.

— Что такое? — спросила Реутова.

— А ты не чувствуешь? — подал голос один из полицейских. — Здесь капец как жутко… Такое чувство, будто мне к горлу нож приставили.

Остальные согласно закивали. И я им верил — потому что впереди творилась такая эфирная буря, что она наверняка оказывала сильное влияние на обычных людей.

Странно, почему Полина этого не чувствует. Или она настолько храбрая девушка?

— Это магия, да? — спросил оперативник.

— Да, — кивнул Кретов. — Дальше пойдём только мы с Зориным.

Перед склепом, обвитым плющом, бушевал вихрь. Мерцающие спирали сталкивались друг с другом, выбивая искры. Воздух будто загустел и с трудом проникал в лёгкие.

— Не приближайтесь, — сказал Дмитрий полицейским. — Даже если живы останетесь, здоровье потеряете. Окружите склеп, контролируйте обстановку.

— Дмитрий Анатольевич, как же вы… — начала Полина.

— Выполнять приказ, — отмахнулся Кретов.

Он достал из кармана кольцо с ромбовидным обсидианом. Сотворил какое-то плетение, и обсидиан рассыпался в крошку, но при этом создал пульсирующий шар эфира.

— Григорий, повторяй за мной. Энергию бери отсюда, — Кретов кивнул на шар.

— Хорошо, — ответил я.

Наставник стал создавать плетение. Оно было сложным, но он делал его достаточно медленно, чтобы я мог повторить. Когда мы одновременно закончили, нас обоих окружили синеватые коконы. Внутри них было холодно, но дышалось легче.

Однако на этом дело не закончилось.

Дмитрий что-то бормотал, глаза его побелели, будто заполнились молоком. Синеватые прожилки поползли по моей коже, сплетаясь в паутину светящихся рун.