— Вы напрасно это затеваете, Эшбахт, — сказал неизвестный господин. — Леопольд один из лучших мастеров графа.
Волков даже не взглянул на него. Ему уже было всё равно, ему некуда было отступать.
— Отнюдь, вам это удалось, — наконец сказал фон Шоуберг. — Только драться мы будем по правилам и не тут.
— Вы при оружии и не больны, — твёрдо сказал кавалер, — драться мы будем здесь и сейчас.
— Я сказал нет, — твёрдо ответил Шоуберг.
— Он вправе выбирать оружие и место, брат, — напомнил Волкову Гюнтер Дирк Мален фон Гебенбург, которому всё происходящее жутко не нравилось.
А Волков вдруг достал из-за пояса пистолет и взвёл курок:
— Драться мы будем здесь и сейчас. Если вы, господин шут, надумаете повернуться и уехать, я выстрелю вам в спину без всякого поединка. Если я вдруг промахнусь, то я прикажу моим людям стрелять в него.
— Вы забываетесь, Эшбахт, — проговорил фон Гебенбург. — Вы забыли, что господин фон Шоуберг личный друг графа.
— Он подлец и мерзавец, он здоров и при оружии, — твёрдо сказал кавалер, — либо он будет драться, либо я убью его как труса.
— Я не понимаю… — Начал было незнакомый господин.
Но Шоуберг прервал его:
— Я буду драться, если господину обманутому мужу так будет угодно. — Он замолчал, а потом прибавил негромко. — Эти низкородные господа до смешного заносчивы.
В его голосе опять сквозило и высокомерие, и презрение.
— Вот и славно, — сказал Волков и подозвал к себе Хилли, — возьми поводья.
Глава 39
Когда он служил в гвардии герцога де Приньи, герцог поощрял занятия своих гвардейцев в атлетических и фехтовальных залах. Господин поощрял выездку, стрельбу, фехтование и даже игру в мяч. Он часто устраивал конкурсы на владение тем или иным оружием с неплохими призовыми. Меньше всего Волков упражнялся как раз с мечом, разумно полагая, что в сомкнутом строю против закованных в железо людей меч ему может понадобиться в последнюю очередь. Пика, копьё, алебарда, молот, тесак — да всё, что угодно, всё нужно, всё может пригодиться. Но не меч. И поэтому во владении мечом он был далеко не среди первых. Кто ж мог знать, что ему предстоит стать господином и с мечом в руках отсеивать свою честь. Знай бы он об этом в те времена…
Подъехал Роха, забрал у него шубу и пистолет:
— Может, ты зря это затеял, а, Фолькоф? — Негромко говорил он.
— Может, и зря, — ответил кавалер, отвязывая ножны от пояса и предавая их товарищу.
— Хочешь, я прикажу Хилли и Вилли пристрелить его, а ты будешь в стороне, вроде как, — предложил Скарафаджо, забирая ножны.
— Не неси чушь, дурень, — сказал Волков и зло глянул на него, — это моё дело.