— Спасибо, братья-солдаты, некогда выпивать, я к вам по делу.
— Ну, так говорите, кавалер.
Он уселся к ним за стол и начал:
— Герцог капитана Фильшнера послал за мной, с ним люди будут.
— Знаем этого капитана, хороший капитан. — Сказал Куртц серьёзно.
— За вами⁈ — Изумился почтмейстер. — За что же в немилость вы попали?
— За то, что горцев побил, — отвечал Волков, — он сразу не велел мне их трогать, говорил мир с ними держать, а как их не трогать, если они на моей земле разбойничали и офицера моего чуть до смерти не убили?
— Да псы они поганые, — произнёс почтмейстер. — Воры, и всегда ворами были.
— Сволочь безбожная. — Добавил землемер. — Хуже еретиков свет не видывал. Один их людоед Кальвин чего стоит.
— Кальвин, да, сын Сатаны, — соглашались и почтмейстер, и Волков.
— Ну, а чем же нам помочь вам, кавалер? — Спрашивал Куртц.
— У Фильшнера людишек против меня будет немного, он тут в городе хочет взять, да ополчение граф ему собрать должен, а ещё ему деньги выданы, чтобы в городе охотников найти.
— Вон оно как, охотников, значит. — Задумчиво сказал Куртц и усмехнулся, в его этой задумчивости и в ухмылке было много сомнения в том, что гауптман Фильшнер тут найдёт добровольцев.
— Из ландскнехтов никто не пойдёт против вас, кавалер, — заверил Волкова почтмейстер, — мы под знамёнами императора всю жизнь бились с еретиками да горными свиньями, а теперь что? Вас, обидчика горцев, бить пойдём? Не бывать такому! Сегодня же людей соберём и примем решение, чтобы ни один ландскнехт Южной Роты Ребенрее, пусть даже от самой жестокой нужды, не пошёл против вас. Это я говорю вам как заместитель председателя коммуны ветеранов города Малена.
— Это я и хотел от вас услышать, братья-солдаты, — произнёс Волков, доставая немалый кошель с серебром и кидая его небрежно на стол. — Тут двадцать монет, самым нуждающимся ветеранам купите хлеба, мяса или дров для дома. Но в городе есть ещё и добрые люди, что не были в ландскнехтах, вы про них тоже не забывайте. Пусть каждый, кто не пойдёт против меня, получит кружку пива, пол свиной ноги с кислой капустой и ломоть хлеба за мой счёт.
— Мы сделаем всё, брат-солдат, — сказал почтмейстер, — чтобы никто из города не пошёл против вас.
Волков встал и пожимал старым солдатам руки, они тоже встали, этим людям больше слов говорить нужды не было. Уже всё сказано.
Когда кавалер садился на коня, Максимилиан спросил у него:
— Кавалер, а теперь куда?
— К графу, придётся нам поторопиться, чтобы быть там дотемна.
Но когда они ехали по одной из улиц уже к восточным воротам города, кавалер увидал вывеску портного и остановился: