— Йог как раз Предатель, — пояснил старик. — Задача Предателя — выискивать любые неподконтрольные элементы и приводить их на суд Справедливости, но это в крайнем случае. Или сразу к Смерти. Но в идеальном раскладе — перетянуть мятежников на сторону короля-бога.

— Не смей произносить его имя, — прошипел Хоуп, а я лишь вздохнул. Не получилось незаметно перевести тему. — Ты предал его и подставил под удар. Ты! Это из-за тебя все произошло, твой заговор…

— Мальчишка, — крикнул старик, ударив рукой по подлокотнику. В этот момент в его глазах вспыхнул огонь. Ярость и боль на мгновение пробились сквозь тоску во взгляде политика. Но затем он вновь взял себя в руки и продолжил спокойно говорить. Только голос его стал куда тише и глубже. — Я совершил многое, о чем не хочу вспоминать. По законам любой страны меня должны были бы казнить самым жестоким образом, я знаю. Но я никогда не предавал короля-бога. Мои руки в крови, но нет человека, который сделал бы для короля-бога больше, чем я. Все, что я сделал, было ради него. Я клялся в верности этому человеку при жизни и не отступил от клятвы и после его смерти. Справедливость мне свидетель, ты можешь обвинять меня в чем угодно и будешь прав. Но не в клятвопреступности.

— Да что ты? — от речи старика Хоуп все больше распалялся, а я уже всерьез следил, чтобы лунатик не потянулся к браслетам. — Не смей лгать мне, не смей прикрываться именем Справедливости. Не смей своим поганым ртом…

— Хоуп, — я озирался по сторонам, но наемники делали скучающие лица. Делали усиленно, так что я нутром чувствовал, по какому хрупкому льду мы идем.

— Я имею полное право призывать Бальда в свидетели. И у меня на это больше прав, чем у тебя или еще кого-то.

— Да с чего бы? — уже орал Хоуп, а я молился, чтобы завеса вокруг этого дома выдержала такой напор децибел.

— Потому что я — Шут, — произнес старик, и в комнате воцарилась тишина.

Седой политик с самыми уставшими глазами, что мне доводилось видеть, медленно повел ладонями перед лицом. И на вороте из ниоткуда появился пестрый желтый бант слишком большого размера. Он смотрелся максимально нелепо с его дорогой церемониальной одеждой.

И еще меньше гармонировал с этим безжизненным лицом и острым, хоть и давно потухшим взглядом.

Хоуп лишь открывал рот, ловя воздух и силясь что-то сказать. Кай лишь молча смотрел на происходящее, видимо, не совсем понимая, что тут происходит.

А у меня в голове наконец-то сложился паззл. Точно, все в Эдеа считали этого человека если не святым, то вторым по святости после короля-бога. На Шута молились, ему поклонялись, его благоволили.