Пролог
— Влад Беркутов хладнокровно убил человека, — выдаю на одном дыхании, когда влетаю в кабинет своего редактора.
Тот резко поднимает на меня взгляд и сводит брови на переносице. Он кивает своей помощнице, чтобы та закрыла дверь или вышла сама.
Но мне так плевать на эти реверансы после того, что я увидела.
После того, что пережила.
Да я до сих пор не могу прийти в себя после увиденного.
Думала, пока буду ехать в такси, немного успокоюсь, приду в себя и хоть немного разложу мысли по полочкам, но куда там?
Во мне бушуют такие эмоции, что впору на Северный полюс ехать, чтобы замораживаться и успокаиваться, потому что внутри всё буквально полыхает.
— Так, Сонина, — медленно произносит он так, будто я на грани срыва.
Вячеслав подходит ко мне и, легонько прихватив за плечи, ведёт к своему столу, но не сажает на стул, а даёт возможность упереться в стол пятой точкой.
Я шумно выдыхаю и прикрываю глаза. Та жуткая картина до сих пор стоит перед глазами, вспыхивая так отчётливо, словно всё произошло лишь секунду назад…
Как же её развидеть?
— Расскажи всё по порядку, Лера, — мягко просит он и, встав передо мной, скрещивает руки на груди. Я открываю глаза.
— А что рассказывать? — нервно хихикнув, выдаю. — Вы же хотели интервью, так я его организовала… — заминаюсь и сглатываю. — Ну почти.
— Я не про это, а про убийство, — пока ещё мягко направляет наш разговор в правильное русло мужчина. — Ты уверена, что это был именно Влад Беркутов? Именно тот миллионер, который собирается развернуть у нас в городе бизнес? Именно тот, который делает пожертвования в благотворительные фонды? Ты уверена? — с нажимом заканчивает.
— Да уверена! — срываюсь на крик и взмахиваю руками. — Я узнала, где он будет, и пошла к нему. Напрямую, понимая, что по-другому никак. А он… — отворачиваюсь и опять прикрываю глаза. — В ресторане была перестрелка, и он хладнокровно казнил наёмника в амуниции прямо у меня на глазах, — завершаю рассказ и, открыв глаза, перевожу на него взгляд.
Если до этого Вячеслав пытался смотреть на меня мягко, чтобы дальше не вгонять в панику, то теперь он словно коршун нависает надо мной и смотрит так, будто хочет одним лишь взглядом проникнуть в душу и вывернуть наружу всё, что я сейчас пытаюсь скрыть.
Выведать всё, что у меня спрятано. Да вообще везде.
— Он видел, что ты видела? Как ты ушла? А полиция? — жёстко задаёт он вопросы, не давая мне даже секунды, чтобы перевести дыхание.
И теперь я узнаю редактора журнала, в котором работаю вот уже около трёх лет. Жёсткий, прямолинейный, обращающий внимание ровно на то, что действительно важно, и не разменивающийся по пустякам.