— Влад, он будет нас ждать. Это неразумно, — сразу идёт в отказ Макс.

— Мы нападём на его дом и воспользуемся эффектом неожиданности, — гнёт свою линию Влад. — Кто зассыт, тот может оставаться здесь, — обводит всех пристальным взглядом.

Все бойцы стоят не шелохнувшись.

— Влад, подумай. Наверняка там не будет Ворона, а только его усиленная охрана, готовая отражать удар, — пытается достучаться до мужчины Макс.

А я в растерянности смотрю на всё это и понимаю, что это трындец.

Если они не могут сойтись в решении, значит, это не план.

Значит, это спонтанное решение, принятое потому, что бездействовать ещё опаснее. А может, и на эмоциях. Именно это и пугает.

До этого момента мне казалось, что мужчины всегда знают, что делают. Что просчитывают каждый шаг. Сейчас же я впервые вижу, как они идут почти вслепую. И от этого становится по-настоящему страшно.

— Выдвигаемся! — громогласно командует Влад, не прислушиваясь.

Как только Влад отходит взять оружие, я подхожу к задумчивому Максу.

— Лера, не до тебя. Ты сидишь в машине и не отсвечиваешь, — сразу отбривает меня мужчина, явно занятый обдумыванием операции.

Я поднимаю руки вверх и не перечу. Сейчас ни к одному из мужчин нет смысла подходить.

Вот только стоит мне сделать шаг от стола, как Макс ловит меня за руку и резко дёргает на себя. Я врезаюсь носом в его грудь и поднимаю круглые глаза на мужчину, совершенно не понимая, что он задумал.

А он шарит взглядом по столу, потом, потянувшись, помогает мне без слов надеть бронежилет. Его движения быстрые, резкие, отточенные до автоматизма.

Но зачем?

— Я разве пойду с вами? — робко уточняю.

Потому что видеть это — одно, а вот так участвовать я не готова.

— Нет, это на всякий случай, — отрывисто бросает Макс.

Он проверяет застёжки, несколько раз дёргает их, словно убеждаясь, что бронежилет сидит как надо.

— Всё. Иди на улицу и не мешай, — отправляет меня и полностью переключается на оружие.

Я кидаю последний взгляд на мужчин.

Они больше не обращают на меня никакого внимания. Повсюду звучат щелчки затворов, проверяют патроны, надевают бронежилеты, цепляют балаклавы, пока ещё не натягивая их на лица.

В ангаре почти никто не разговаривает. Только короткие команды, лязг металла и шаги. Всё остальное словно становится лишним.

Отворачиваюсь и, обняв себя за плечи, выхожу на улицу. Подойдя к машине, смотрю на взлётную полосу.

Вот и моя жизнь такая же прямая и длинная.

Но она так же, как и эта полоса, порядком потрепалась. На ней есть кочки. Есть ухабы. Есть трещины. Главное, чтобы я смогла всё это преодолеть.