— Не оставляй меня, — прошу его, вцепляясь обеими руками в футболку.

Я сцепляю пальцы так сильно, что кажется, уже не смогу их разжать.

— Не оставляй, — умоляю его.

Голос срывается, а сердце колотится так отчаянно, будто пытается вырваться из груди раньше, чем в нас попадёт очередная пуля.

— Если я не найду оружие или обойму, нас перебьют, — смотря мне в глаза, говорит он жестокую правду, и у меня всё обрывается.

Падает вниз и разлетается вдребезги. Нас могут убить. Не гипотетически. Не когда-то потом. А прямо сейчас.

Мужчина с силой разжимает мои пальцы, открывает заднюю дверь и залезает в машину в поисках оружия, а я трясусь и скукоживаюсь в комочек, чувствуя себя совершенно беспомощной.

Боги… пусть у нас только получится выбраться. Пусть только…

Вот только звучит ещё более оглушительный взрыв, и я падаю на землю. А следующее событие, которое стирает мою жизнь на до и после, — это направленный прямо на меня автомат.

Так и замираю, лёжа на асфальте, даже не пытаясь встать. Я в оцепенении. Мне до жути страшно. Кажется, стоит только пошевелиться, и в следующую секунду меня просто не станет.

Боковым зрением вижу, что Макса ведут ко мне. Он держит руки за головой, а ему в затылок упирается дуло автомата.

Увидев меня, он присаживается. Его конвоир недоволен, но мужчина жёстко, по-командному, обрывает его:

— Помогу встать и снова твой.

Макс помогает мне подняться, и только теперь я вижу, что от дома, в котором мы прошлой ночью ночевали, остались лишь жалкие остатки. Части стен нет, окна и двери выбило, крыша местами обвалилась.

А во дворе…

— Макс… — вскрикиваю, увидев усеянный трупами двор.

Мужчина тут же прижимает меня к своей груди, закрывая обзор. Он обнимает меня одной рукой за талию, пока я плачу, совершенно не контролируя себя, а вторую руку держит поднятой, чтобы нас не пристрелили.

— Жнец с девкой здесь, — доносится до нас голос одного из бойцов. — Толкача не нашли. Среди погибших тоже нет. Положили всех, — рапортует он.

А я вздрагиваю от каждого слова. Я ведь только вчера готовила для них. Я помню нескольких ребят. Они даже младше меня были. Улыбались, разговаривали, наверняка строили планы на жизнь.

Дрянь гребаная…

Как же это несправедливо.

Как же это несправедливо и чертовски сокрушительно.

— В машину, — командуют уже нам.

И если бы не Макс, который удерживает меня и направляет, я бы не справилась. Ноги словно перестали слушаться, а мысли окончательно смешались в один бесконечный гул.

В машине ему связывают руки, и только это заставляет меня отодвинуться от мужчины.

— Падай, — разрешает он, видя, как меня трясёт.