Я вздрагиваю каждый раз, когда он стреляет. По нему ведь тоже палят, а я даже посмотреть не могу, что происходит. Когда яркий свет фар сзади на пару мгновений ослепляет меня, я невольно чуть смещаюсь в сторону.

Мужчина залезает обратно и гаркает:

— Я сказал ровно!

— Фарами ослепили! — гаркаю в ответ, на адреналине.

— Тачка перевернулась, вот и слепануло, — рвано бросает он. — Держи ровно. Сейчас ещё одну сниму.

Мужчина внимательно смотрит на меня, а я не могу оторвать взгляда от дороги. Только киваю в ответ. Пусть снимает её как можно быстрее. Я так больше не могу. Хочу закрыть уши руками и остаться в тишине.

Макс снова вылезает в окно, и начинается стрельба. Мы ускоряемся, больше скорость он не сбрасывает.

— Сука, этот водила лучше первого, — цедит он сквозь зубы. — Лера, я сокращу расстояние до минимума. Когда фары начнут слепить — пригибайся и закрывай голову, — объясняет серьёзным тоном.

— Что? Ты совсем обезумел? Если я отпущу руль, то мы впишемся в этой темноте во что-нибудь, — пытаюсь доказать ему, что это полнейшая чушь.

— Мне нужно его снять, — авторитарно говорит Жнец. — Мы окажемся настолько близко, что при желании тебя застрелят сразу, — ровным, без единой эмоции голосом сообщает он.

Забываю обо всём и поворачиваю голову к нему. Мужчина перехватывает руль, пока я смотрю в его глаза и пытаюсь понять…

Он нас спасти хочет?

Или окончательно угробить?

— Ты полностью уверен в своих действиях? — на удивление ровно произношу.

Во мне на мгновение организовывается какое-то странное затишье.

Именно сейчас я осознанно вверяю свою жизнь в руки Жнеца. Сейчас нахожусь к смерти ближе некуда. Не от его руки. А от рук тех, кого он не контролирует.

— Да, — отвечает он так же спокойно.

И вокруг как будто всё затихает и перестаёт существовать. Остаёмся лишь мы, наше шумное прерывистое дыхание и секунды. Они тянутся как вечность, а в следующее мгновение будто пропадают слишком быстро.

— Тогда действуй, — полностью отдавая себе отчёт, отвечаю ему и вновь перевожу взгляд на дорогу, цепляясь за руль как утопающий за спасательный круг.

А Макс поворачивается назад и резко тормозит. Он больше не высовывается в окно, а, похоже, собирается стрелять через салон. Когда меня слепят фары и машины подходят максимально близко, я сгибаюсь и закрываю голову руками.

Звучит оглушающий выстрел, звон бьющегося стекла и визг шин. Наших или чужих — я уже не понимаю. Не могу разогнуться. Не могу заставить себя открыть глаза.

Я в домике. Хотя бы на пару минут.

— Лера, всё кончено, — ровно сообщает мне Макс.

И только после этих слов я медленно разгибаюсь, словно выхожу из какого-то ступора. Перевожу на него взгляд и со всей ясностью понимаю, что всё только начинается. Он хладнокровно убил на моих глазах такое количество людей, что на пожизненное хватит.